На ней был темно-синий джемпер с такого же цвета шейным платочком, который она повязала перед началом похорон. Теперь же платочек был развязан и Полли расстегивала две верхние пуговки белой блузки, надетой под джемпер.
- Еще, - подзуживал он. - Мы требуем полного стриптиза.
- Хватит, - наигранно-сурово произнесла Полли. - Мы находимся в самом центре Мейн Стрит, а на часах половина третьего дня. И к тому же мы с тобой возвращаемся с кладбища, позволь напомнить.
Алан удивился.
- Неужели уже так поздно?
- Если полтретьего - поздно, то - поздно.
Она постучала пальцем по его запястью.
- Ты когда-нибудь смотришь на ту вещь, которую носишь на этом месте?
Алан взглянул, куда ему указали, и решил, что теперь уже ближе к без двадцати три, чем к половине. Уроки в школе заканчиваются в три. Если он хочет успеть к тому времени, когда выйдет Брайан Раск, надо ехать немедленно.
- Дай-ка мне взглянуть на твой амулет, - попросил он. Полли вытянула из-под блузки цепочку с азкой и держала ее на ладони, но как только Алан потянулся, чтобы дотронуться, сразу сжала пальцы.
- Э-э-э... знаешь, лучше не надо трогать.
Полли улыбалась, но Алан понял, что она испугалась его порыва.
- Может нарушиться связь или что-нибудь в этом роде.
- Господи, Полли, ну что за чушь! - Алан почувствовал, что раздражен.
- Слушай, давай поговорим откровенно. Хочешь? - В голосе снова появилась гневная нотка. Полли пыталась ее сдержать, но она никуда не желала деваться. - Тебе говорить легко. У тебя дома нет специального телефонного аппарата с большими кнопками и тебе не выписывают огромные дозы перкодана.
- Эй, Полли! Это...
- Никаких "эй, Полли". - На скулах у нее зацвели красные пятна. Частично этот гнев, подумает она позже, возник потому, что еще в воскресенье она чувствовала и думала так же, как Алан сегодня. С тех пор многое изменилось, и справиться с этой переменой она была не в силах.
- Эта штука работает. Я понимаю, что кажусь тебе сумасшедшей, но она работает. В воскресенье утром, когда ко мне пришла Нетти, я была в агонии. И начинала подумывать о том, что единственный выход из положения - ампутация. Боль была так ужасна, Алан, что мысль об ампутации вызвала лишь удивление. Типа: "Ампутация, ха! Как это я раньше об этом не подумала? Это ведь так просто!". Прошло два дня, и я чувствую то, что доктор Ван Аллен называет "остаточными явлениями", и, кажется, они тоже постепенно проходят. Помню, как год назад я просидела целую неделю на рисовой диете, потому что говорили, это может помочь. Разве это не то же самое?
Гнев, по мере того, как Полли говорила, проходил и теперь она смотрела на него почти умоляюще.
- Я не знаю, Полли. Право, не знаю.
Она разжала пальцы и держала теперь азку кончиками большого и указательного. Алан склонился поближе, чтобы разглядеть, но дотронуться на этот раз не посмел. Маленький серебряный предмет, круглой формы. Нижняя часть испещрена крошечными дырочками, не более игольного ушка. Вещица тускло поблескивала в солнечном свете.
И чем больше он разглядывал ее, тем больше она ему не нравилась. Ну совсем не нравилась. Ни в какую. Он подавлял в себе неистребимое желание сорвать ее с шеи Полли и выбросить через открытое окно.
Ничего себе желание! Только попробуй и можешь проститься с хорошей жизнью на веки вечные.
- Иногда кажется, что там внутри что-то шевелится, - с улыбкой говорила Полли. - Что-нибудь вроде мексиканского прыгающего горошка. Смешно, правда?
- Не знаю.
Он смотрел, как она прячет амулет обратно за вырез блузки, и чувство неприятия росло, но стоило вещице исчезнуть, и от одного вида, как Полли легко и свободно, этого отрицать никак нельзя, застегивает пуговицы, оно стало уходить. Не пропадало только подозрение, что мистер Лилэнд Гонт водит за нос его любимую женщину, а если так, то наверняка не только ее одну.
- А тебе не кажется, что тут может быть что-то другое? - Он вел себя теперь с осторожностью человека, переходящего ручей по скользким валунам. - У тебя и раньше случались ремиссии.
- Конечно, - согласилась Полли с некоторой настороженностью. - Я сама все про свои руки знаю.
- Полли, я просто пытаюсь...
- Я понимаю, ты реагируешь так, как только ты можешь реагировать, Алан. Все на самом деле очень просто: мне совершенно точно известно, что значит ремиссия артрита, и тут совсем все не так. Были времена в течение последних пяти-шести лет, когда наступало облегчение, но оно несравнимо с тем, что происходит теперь. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, даже в дни самых серьезных улучшений. Это совсем другое. Это вроде... - Она замолчала, подумала и сделала неопределенный жест руками и плечами. - Это как окончательно выздороветь. Знаю, тебе меня не понять, но я не в состоянии объяснить лучше.
