— Руки меня последние несколько дней донимают — хуже некуда. Боюсь, что выгляжу не так как Деми Мур.
— Вы выглядите как женщина, которая устала и испытывает крайние неудобства.
Улыбка на лице Полли дрогнула. В голосе его она услышала понимание и такое глубокое сочувствие, что едва не расплакалась. Единственное, что заставило ее сдержать порыв, была внезапная мысль: «Если я разревусь, он захочет меня успокоить, протянет руки и дотронется до меня». И она заставила улыбку вернуться на место.
— Ничего, справлюсь. Всегда справляюсь. Скажите, Нетти Кобб заходила к вам?
— Сегодня? — Он нахмурился, припоминая. — Сегодня — нет. Если бы зашла я показал бы ей еще одну вещь цветного стекла, которая поступила вчера. Она не так красива, как та, что я продал ей, но все же, мне кажется, достаточно интересная. А почему вы спрашиваете?
— А… Да так просто. Она сказала, что, может быть, зайдет, но Нетти… Нетти такая забывчивая.
— Мне она показалась женщиной, много пережившей, — грустно сказал Гонт.
— Да. Так оно и есть. — Полли произнесла эти слова медленно и чисто механически. Она никак не могла себя заставить отвести взгляд от его глаз. Тогда она погладила стеклянную поверхность витринной стойки, и это помогло ей стряхнуть наваждение. Она слегка вскрикнула от боли.
— Что случилось?
— Ничего, все в порядке, — сказала Полли, но это была откровенная ложь. До порядка было так далеко, что не докричаться. Мистер Гонт это сразу понял.
— Вы плохо себя чувствуете, — решительно заявил он. — И поэтому я желал бы отнять у вас как можно меньше времени. Предмет, о ковром я вас предупреждал, на месте. Я могу вам его отдать и опустить домой.
— Отдать?
— О, не в качестве подарка, безусловно, — сказал мистер Гонт, пройдя к кассовому аппарату. — Мы слишком мало знакомы для такого широкого жеста, не правда ли?
Полли снова улыбнулась. Мистер Гонт, безусловно, добрый человек. Он хочет отплатить добром тому, кто первый в Касл Рок поступил с ним по- доброму. Но ей было трудно ответить. Трудно даже следить за нитью беседы. Боль в руках стала невыносима. Она теперь жалела, что пришла и, доброта- добротой, но больше всего ей не терпелось попасть домой и принять таблетку.
— Это такая вещь, — продолжал Гонт, — которую продавец обязан отдать страждущему, если только он человек чести. — Он достал из кармана брелок с ключами, выбрал один и открыл им ящик кассового аппарата — Если вы испробуете это в течение пары дней и скажете, что положительного результата нет как нет — а боюсь, что так оно и будет вернете мне. Если же, напротив, почувствуете, что это приносит вам облегчение — тогда поговорим о цене. — Он улыбнулся. — Но цена для вас будет самой мизерной, могу заверить.
Полли смотрела на него с удивлением. Облегчение? Какое облегчение? О чем он?
Гонт достал из ящика небольшую белую коробку и поставил ее на прилавок. Открыв крышку, он снял с фланелевой подушечки своими странными одинаковой длины пальцами, маленький серебряный предмет на красивого плетения цепочке. Поначалу Полли показалось, что это медальон, но когда вещица повисла на цепочке, перехваченной в середине пальцами Гонта, она оказалась чем-то вроде чайного ситечка или большого наперстка.
— Вещица эта египетского происхождения, Полли. Очень старая. Не такая, конечно, как пирамиды — о, нет! — но все же достаточно старинная. Тут особый сорт травы, если я не ошибаюсь, или — нечто вроде того. — Он подергал пальцами цепочку и чайное ситечко (или что бы там ни было) заплясало в воздухе. Внутри что-то задвигалось и неприятно зашуршало.
— Называется «азка», или, может быть «азака», — сказал Гонт. Короче говоря, амулет, который, как предполагается, снимает боль.
Полли попыталась улыбнуться. Она хотела быть вежливой, но неужели надо было тащиться сюда из-за такой ерунды? Вещь не имела даже внешней привлекательности, более того, она была просто уродлива.
— Я право не думаю.
— Я тоже, — перебил Гонт. — Но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. Заверяю вас, вещь подлинная, то есть не сделана на Тайване. Это подлинное египетское изделие, произведение искусства. Не реликвия, безусловно, но искусство несомненно Периода Позднею Упадка. У меня есть свидетельство искусствоведов, где написано, что это орудие «бенка-литис», то есть белой магии. Возьмите и носите. Наверное, вам все это кажется глупым и, вероятнее всего, так оно и есть. Но в небесах и на земле встречаются явления более странные, чем мы могли бы себе представить даже в моменты наивысшего философского состояния души.
— Вы действительно в это верите?
— Да. Я встречался в жизни с подобными вещами — целебные медальоны и амулеты чаще всего выглядят вполне обыденно. — Загадочное пламя вспыхнуло на мгновение в его бездонном взоре. — С многими подобными вещами. Укромные уголки мира полны сказочного хлама. Но все это неважно, Полли. Главное — вы сами.
