— Сделай еще один снимок, на всякий случай, — попросил Алан. Вместе с телами. Не хочу, чтобы эти трепачи нудили потом, будто мы разорвали цепочку улик. Черта лысого я ее разорву. — Он слышал, что говорит голосом старого брюзги, но ничего не мог с собой поделать.
Норрис еще раз щелкнул аппаратом, зафиксировав положение Алана за границей территории улик — и оба тела рядом со светофором. Алан снова осторожно нагнулся и дотронулся пальцами до окровавленной шеи женщины, лежавшей сверху. Пульса он, конечно, не обнаружил, но зато его прикосновение заставило голову женщины потерять опору, затылок соскользнул со столба, и голова запрокинулась. Алан узнал Нетти и немедленно подумал о Полли.
О, Господи, взмолился он в душе. Затем, справившись с эмоциями, протянул руку к шее Вильмы, хотя это было бессмысленно — о каком пульсе могла идти речь, если из головы у нее торчала ручка огромного тесака. Щеки и лоб Вильмы были сплошь покрыты крошечными капельками засохшей крови, походившими на веснушки.
Алан поднялся и вернулся к товарищам, стоявшим за ограничительной лентой. Он не мог отделаться от мыслей о Полли и злился на себя. Надо выбросить ее из головы, иначе он все дело пустит к чертям собачьим. Интересно, узнал ли кто-нибудь из толпы Нетти, если узнал, то Полли уже наверняка в курсе. Ему оставалось лишь надеяться, что она не придет сюда сама.
Ты не имеешь права беспокоиться по этому поводу, уговаривал он себя, у тебя на руках два трупа, два убийства, судя по всему.
— Доставай свой блокнот, — бросил он Норрису. — Будешь вести запись.
— Господи, Алан, ты ведь знаешь, какой я безграмотный.
— Пиши.
Норрис передал поляроид Клату и достал из кармана блокнот. Вместе с ним выпала книжка штрафных талонов с его именной печатью в нижнем углу каждого талона. Норрис наклонился, подобрал книжку и рассеянно сунул обратно в карман.
— Пиши, — распорядился Алан. — Голова женщины, лежащей сверху, обозначаемой впредь Жертвой N1, опиралась на столб светофора. Прощупывая пульс, я сдвинул голову с изначального положения.
Как просто получается переходить на полицейский язык, подумал Алан. Машины становятся «средствами передвижения», «мошенники» подозреваемыми, мертвые люди — «обозначенными жертвами». Полицейский язык — чудесный, спасательный стеклянный барьер.
Он попросил Клата сфотографировать теперешнее положение тела, поблагодарив в душе собственную предусмотрительность — слава Богу Норрис успел сфотографировать первоначальное положение, до того, как он дотронулся до женщин. Клат щелкнул аппаратом. Алан снова обратился к Норрису.
— Пиши дальше: когда голова Жертвы N1 сдвинулась, стало возможным установить личность пострадавшей — Нетита Кобб.
Ситон присвистнул.
— Это что, Нетти?
— Да, именно она.
Норрис аккуратно записал информацию испросил:
— А дальше что, Алан?
— Дальше будем дожидаться прибытия опергруппы и постараемся остаться до этого времени в живых или во всяком случае сохранить такой вид.
Оперативники прибыли три минуты спустя, а за ними в своем стареньком разбитом «субару» брат — Рэй Ван Аллен. Еще через пять минут подъехал синий «пикап» с представителями Полиции Штата. Выбравшись из машины, они все, как по команде, закурили сигары. Алан знал, что, так оно и будет. Трупы свежие, на открытом воздухе, но ритуал выкуривания сигар неминуем.
Началась неприятная работа, именуемая на полицейском языке «консервацией вещественных доказательств». Работа продолжалась до темноты. Алан работал в паре с Генри Пейтоном, старшим следователем оксфордского филиала (должность номинальная, о чем все оперативники следственного отдела прекрасно знали) и раньше, так что полное отсутствие воображения у этого типа было для него не в новинку. Генри был муравьем, трудолюбивым и трудоспособным, но все равно муравьем. Зато Алан смог отойти на некоторое время, именно потому, что оставался Генри, и позвонить Полли.
Когда он вернулся, руки жертв были уже упакованы в водонепроницаемые пластиковые мешки. Поскольку Вильма Ержик потеряла одну туфлю, разутая нога тоже подверглась такой упаковке. После этого приступили к работе оперативники и сделали никак не меньше трехсот снимков. К этому времени прибыло подкрепление из Полиции Штата. Одни сдерживали напор упрямой толпы зевак, другие оттесняли телевизионщиков к зданию Муниципалитета. Художник- криминалист сделал зарисовку места преступления, нанеся все объекты на масштабную сетку.
Наконец позаботились и о трупах, сделав все, кроме самого последнего… Пейтон протянул Алану пару хирургических продезинфицированных перчаток и пластиковый пакет.
— Как насчет тесака?
— Вытащу, — коротко буркнул Алан. Он готов был все, что угодно делать с Вильмой Ержик, даже мозги вытаскивать при необходимости, но только не трогать Нетти — к ней он всегда хорошо относился.
