— Да в гробу я видал этот суд. — На стене появился высокий маяк и сразу превратился в пирамиду. Вершина пирамиды раскрылась, как бутон цветка, и оттуда вылетела утка. Алан пытался представить себе лицо человека — не Вильмы Ержик, а мужчины — который вторгся в дом к Нетти после ее ухода в воскресенье утром. Человека, который убил штопором собаку Нетти и попытался все свалить на Вильму. Он искал лицо, но натыкался на неясные тени.
— Послушай, Генри, но кому могло понадобится натворить такое, если не Вильме?
— Не знаю. Но, кажется, у нас может появиться свидетель швыряния камней в дом Вильмы.
— Что?! Кто?!
— Я сказал «кажется», не забывай.
— Ничего я не забываю. Не томи. Кто это?
— Ребенок. Женщина, проживающая по соседству с Ержиками, услышала шум и вышла из дому, чтобы узнать в чем дело. Она подумала, что эта сука — ее слова, не мои — взбесилась окончательно и решила выкинуть своего мужа из окна. Она же заметила паренька, с испуганным выражением лица улепетывавшего от дома Ержиков на велосипеде. Она его спросила, что произошло. Он ответил, что, вероятно, миссис и мистер Ержик ссорятся. Она тоже так считала и, поскольку шум прекратился, сразу об этом забыла.
— Наверное, Джиллиан Мислабурски, — сказал Алан. — Дом по другую сторону от Ержиков пустует, выставлен на продажу.
— Да-а-а, у меня вот тут записано… Джилиан Мисла… ватски.
— А ребенок?
— Она его узнала, но не могла вспомнить имени. Говорит, он живет рядом, не далее чем через квартал. Мы его отыщем.
— Сколько ему лет?
— Она сказала, между одиннадцатью и четырнадцатью.
— Генри! Будь другом и позволь мне разыскать его.
— Могу, — сразу сказал Генри, и Алан успокоился. — Я вообще не понимаю, почему мы должны проводить следствие, когда убийство произошло в твоих владениях. Позволяют же Портлендской и Бангорской полиции ловить свою собственную рыбку, так почему не Касл Рок? Господи, я даже не знал, как прочитать имя этой женщины, пока ты не произнес его вслух.
— В Касл Рок много поляков, — рассеяно объяснил Алан. Он вырвал из штрафной книжки розовый талон и написал на обратной стороне: Джилл Мислабурски и Мальчик, 11–14 лет.
— Если мои ребята разыщут его, он увидит трех здоровенных мужиков и так перепугается, что у него все из головы повылетает, — сказал Генри. — А тебя он наверняка знает, ты ведь ходишь время от времени по школам, так?
— Да, по поводу уроков по правилам дорожного движения и в День Закона и Безопасности, — ответил Алан, пытаясь припомнить семьи с детьми в том районе, где проживают Ержики и Мислабурски. Если Джилл Мислабурски его узнала, но не могла вспомнить имени, значит мальчишка живет за углом, скорее всего на Понд Стрит. Он быстро написал на листке три фамилии: Де Луа, Раск, Беллингэм. Скорее всего, есть еще семьи с мальчиками приблизительно нужного возраста, но сразу он смог вспомнить только эти три. Ну что ж, и этого хватит для начала. Если задавать вопросы быстро, без передышки, мальчишка наверняка сразу расколется.
— Джилл помнит, в какое время она слышала шум и видела мальчика? спросил он.
— Она не уверена, но предполагает, что в начале двенадцатого.
— Значит, то была не драка между Ержиками, они в это время находились в церкви на службе. — Верно.
— Значит, шум был оттого, что швыряли камни.
— Снова в точку.
— Но ведь тот, кто их швырял, — отъявленный негодяй, Генри.
— Ты невероятно умен и находчив. Еще одна отгадка — и выиграешь тостер.
— Интересно, видел ли мальчишка того, кто это делал.
— В ином случае я бы сказал «слишком хорошо, чтобы быть правдой», но Мислабурски говорит, что мальчишка был напуган, так что чем черт ни шутит. Если он и в самом деле его видел, ставлю пиво с воблой в придачу на то, что это была не Нетти Кобб. Сдается мне, что кто-то натравил их друг на дружку и скорее всего просто так, ради смеха.
Но Алан, знавший город гораздо лучше Генри, счел этот вариант невероятным.
— А что, если мальчишка сам все это натворил? И поэтому был так напуган. Может быть, перед нами примитивный случай вандализма?
— В мире, где есть место Майклу Джексону и такому кретину, как Эксл Роуз, все возможно, мне кажется, — сказал Генри. — Но я бы скорее поверил в случай предполагаемого вандализма, если бы мальчишке было лет шестнадцать- семнадцать.
— Да-а, — задумчиво протянул Алан.
— И потом, к чему все эти предположения, если ты можешь поговорить с самим малышом? Ты ведь найдешь его, правда?
— Уверен почти наверняка. Но хочу подождать, пока уроки закончатся. Ты ведь сам сказал, не стоит его пугать.
— Согласен. Двум покойным дамам деться некуда, как только под землю. Газетчики, правда, покою не дают, но я их отгоняю как мух.
Алан выглянул в окно как раз вовремя, чтобы заметить телевизионный микроавтобус, медленно проезжавший мимо и направлявшийся, по всей видимости, к центральному входу в городской суд, за углом.
— Да, — сказал он. — Здесь их тоже хватает.
— Ты сможешь перезвонить мне около пяти?
— Даже около четырех. Спасибо, Генри.
— Не за что, — сказал Генри Пейтон и повесил трубку.
