— Садись, Брэд, — ответил Чарльз. Брэд убрал руку и сел. Глаза его впились в лицо пожилого собеседника. Чарльз казался старше и более усталым, и Брэд видел, что глаза его смотрят напряженно. Что означала вся эта секретность и демонстрация властности?
— Вы в порядке, сэр? — спросил он, проявляя должную меру почтения.
— Нет, не в порядке, — ответил Чарльз. — И я совсем не голоден. Я пригласил тебя по единственной причине — мне не хотелось встречаться где-нибудь в парке. Предлагаю тебе заказать что-нибудь выпить, Брэд.
Брэд заказал скотч. В чем дело? При чем тут встреча в парке?
Чарльз выждал, пока Брэд не сделал добрый глоток виски из своего стакана. Потом сказал очень спокойно то, что отрепетировал заранее, чтобы не поддаться искушению и не наброситься на молодого человека:
— Ты не женишься на Дженни. Ты порвешь с ней. Я предлагаю тебе сообщить ей, что ты встретил другую женщину, что не можешь справиться со своим чувством и не хочешь, чтобы она страдала, и тому подобную чепуху.
Брэд очень аккуратно поставил свой стакан на стол.
— Но почему? Вы же знаете, что я люблю Дженни. Вы же знаете, что у меня нет другой девушки.
— Нет, да я и не думаю, что она у тебя есть, — ответил Чарльз, и в голосе его зазвучала ирония.
Брэд нахмурился, и внутри него затрепетал страх. С минуту он ничего не говорил, но мозг его лихорадочно работал, перебирая все различные объяснения. Он пристально вглядывался в ясные голубые глаза Хенкла, разглядывал его густые белые волнистые волосы и при этом цинично думал о том, что избиратели считают его воплощением государственного деятеля, честным и благородным человеком. Господи помилуй, что там стряслось со стариком и в чем его затруднение?
— Ленч, джентльмены?
Чарльз покачал головой и отмахнулся от официанта.
— Как я уже сказал, Брэд, ты порвешь с Дженни. Даю тебе три дня, чтобы ты придумал правдоподобное объяснение. Но не больше.
Этот нелепый старик диктует ему, что делать, только потому, что он большая шишка и занимает положение в правительстве? Брэд мог трижды купить и продать его со всеми потрохами!
— Нет, я этого не сделаю, — ответил он. — Как я уже сказал, я люблю вашу дочь и, должен добавить, она тоже меня любит.
— Знаю, что она тебя любит — тем хуже. Но ничего, переживет. Не вынуждай меня, Брэд, заниматься этой грязью.
— О чем вы, черт возьми, толкуете?
— Очень хорошо.
Чарльз открыл свой кейс, вытащил одну из фотографий и передал ее Брэду, положив изображением книзу.
Лицо Брэда вытянулось, было очевидно, что он в шоке. Чарльз видел, как губы его шевелятся, но он не в состоянии произнести ни слова. Чарльз перегнулся через столик и сказал очень тихо:
— А теперь ты, грязный маленький подонок, теперь ты сделаешь то, что я тебе велел.
Реакция Брэда была рефлекторной — он разорвал фотографию на мелкие кусочки.
— У меня есть еще пять, и они демонстрируют тебя за делом во всех подробностях, — сказал Чарльз.
— Как вы их раздобыли?
По тону было ясно, что он признал свое поражение и напуган, напуган до смерти. Но Чарльз не испытывал к нему ни малейшей жалости.
— Я их получил, и это все, что я намерен тебе сообщить. Еще один вопрос: ты спал с моей дочерью?
Брэду хотелось закричать в лицо старику, что он трахал Дженни добрую сотню раз, но он был не настолько глуп. Если он признается, что спал с ней, трудно сказать заранее, что выкинет Хенкл.
— Нет, — ответил он. — Я не спал с Дженни.
— Лучше бы тебе говорить правду, Карлтон. Я спрошу Дженни, а ты можешь не сомневаться, что у нее от меня нет секретов.
Брэд с трудом глотнул.
— Очень хорошо. Мы спали вместе два или три раза. Но я всегда пользовался презервативом. Клянусь!
Чарльзу хотелось убить его.
— Ты лживый маленький слизняк и заслуживаешь смерти. — Он понизил голос почти до шепота:
— Если ты не выполнишь в точности все, что я требую, эти фотографии увидят все на свете. Понимаешь?
— Да, понимаю.
— Ладно.
— Если выполню ваше требование, вы отдадите мне фотографии?
— Ах, забеспокоился? Да, я их тебе отдам. Чарльз рассмеялся.
— Видишь ли, грязный ублюдок, кто-то ведь прислал эти фотографии мне, прислал анонимно. Значит, кто-то знает о тебе все. Имеет пленку. Меня тебе нечего опасаться, если ты порвешь с моей дочерью. А теперь я ухожу. Меня от тебя тошнит.
Чарльз бросил на стол двадцатидолларовую бумажку. Передал Брэду конверт с фотографиями.
— Любуйся, — сказал он. — Возможно, это вдохновит тебя. Но помни, что имеется и второй комплект.
Брэд не знал, что ответить. Несмотря на испытанный страх, он чувствовал большое облегчение. Да что этот тип знает о жизни? Он проглотил готовые сорваться с языка гневные слова и молча смотрел, как Чарльз выходил из ресторана.
