- Ой, я забыла тебе сказать. Пока ты спал, пришел слесарь и поменял замки. Он сказал, что ты дал ему предварительное указание и что он сможет выставить счет позже, поэтому я не стала тебя будить. Он оставил твои новые ключи на буфете.
- Он оставил запасные?
- Да.
Я натянул шорты.
– Мне нужен номер твоего мобильного, - сказал я ей, выходя из гардеробной в поисках ключей.
- У меня его нет, - крикнула она в ответ.
Это меня сразу остановило.
– У тебя нет номера мобильного? – тупо спросил я.
- У меня нет сотового.
Я был ошеломлен. Даже у меня, самого замкнутого человека из всех, кого я знал, был мобильный. Ей было за двадцать, и она явно была очень общительна. В этом не было никакого смысла. На самом деле, в ней было много такого, что не сходилось.
- Мне они не нравятся, - сказала она, продолжая рыться в своей сумке. – Мне не нравится идея, что ими можно воспользоваться как устройством слежения.
- А как насчет одноразового? Я не думаю, что тебе даже нужно использовать свое настоящее имя для этого.
- Не имеет значения. Они мне не нравятся.
Я отошел, размышляя об этом. Может, у нее какие-то проблемы с законом? Почему она так боится, что ее выследят? У кого, черт возьми, нет мобильного телефона?
Я нашел новые ключи, но оставил свои на том же месте, где они были, и принес ей второй комплект.
Она взяла их без возражений и заверений, что вернется позже.
Я снова попытался уговорить ее взять одну из моих машин, но она и слышать об этом не хотела. Ирис была так же яростно против того, чтобы я ее подвез.
Не помогло и то, что я получил часть информации, которую она скрывала. Девушка исчезла в моей ванной комнате, может быть, минут на пятнадцать, напевая песню, играющую на моем радио в ванной, и вышла, выглядя на миллион долларов, с большим количеством косметики, чем я когда-либо видел на ней, ее волосы были выпрямлены и струились по спине.
Но больше всего меня поразил ее наряд. Крошечные черные шорты и обтягивающий белый топ на бретельках. И ее обувь, Боже, я не осознавал, что мне нравится обувь, пока не увидел ее сексуальные ноги в белых сандалиях на каблуках в гладиаторском стиле, которые доходили ей до колен. Они были убийственными, и я не мог смириться с тем, что она уходит одна, какой бы ни была причина.
Я снова попытался уговорить ее взять машину.
Я был взволнован, когда она просто вышла из моей входной двери, явно намереваясь идти пешком.
Меньше чем через пять минут я сел в свой самый невзрачный автомобиль – черный «Приус».
Соседский охранник знал, что я ищу, прежде чем я спросил.
- Я только что вызвал ей такси, сэр. Она ждет по ту сторону ворот, - тихо сказал он, указывая в том направлении.
Я проехал мимо ворот как раз вовремя, чтобы увидеть ее, садящуюся в такси.
По крайней мере, она не пошла пешком или, боже упаси, не поймала попутку. Это была причина, по которой я последовал за ней, чтобы развеять свои страхи.
Но все равно, словно я перестал себя контролировать, я обнаружил, что следую за такси, когда оно отъехало. Я хотел посмотреть, что она делает, куда направляется. Она что-то говорила о том, что разносила сигары, что, по правде говоря, мне совсем не нравилось. Я хотел узнать, что все это значит, хотя и не желал, чтобы она заметила меня. Последнее, что мне нужно было, так это отпугнуть ее.
Это был первый раз, когда я следил за кем-то, и я держался на расстоянии, когда следовал за машиной через весь город, к Стрипу. Я дважды чуть не потерял их из виду, стараясь не привлекать к себе внимания, но когда мне немного повезло и загорелся красный светофор, мне удалось увидеть, как она выходит из машины у входа в одно из небольших казино на Стрипе.
Я оставил машину у парковщика и вошел в здание как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ирис движется к плотной линии игровых автоматов, а затем к столам. Я отстал, когда девушка села за стол для блэкджека, и спокойно обменял немного наличных на фишки.
Я расположился у игрового автомата, из-за которого меня не было видно, за исключением тех случаев, когда я слегка наклонял голову, чтобы увидеть ее, что я делал примерно раз в минуту, чтобы убедиться, что она не двигается.
И она не двигалась… уже несколько часов. Во всяком случае, в двух я был уверен, потому что долго сидел и смотрел на нее.
Мужчины приходили и садились рядом с ней, один за другим, молодые и старые, но они всегда уходили после нескольких кругов. Она, казалось, не включала для них свое обаяние. На самом деле, я не заметил, чтобы ее голова поворачивалась в их сторону, что грело мне душу.
И все это время ее стопка фишек увеличивалась. Сильно.
Через два часа у меня сдали нервы. Я не хотел, чтобы меня застукали за этим занятием.
Я не мог даже думать, что она не вернется, если поймет, что я вторгся в ее личную жизнь.
Я пробыл дома час и тридцать шесть минут, лежа без сна в своей темной спальне, когда она открыла дверь и проскользнула внутрь.
У меня была дюжина вопросов к ней, которые я желал задать ей, о том, что она делала и о чем рассказывала мне, но мне удалось придержать язык.
