— Э-э, здравствуйте. Я хотела бы узнать, проводите ли вы занятия по самообороне для женщин? — Спрашиваю я девушку на другом конце провода.
— Да, конечно, проводим. По средам, пятницам и воскресеньям. Занятия проходят в 7 утра и 7 вечера, — говорит она.
— Отлично, а что мне нужно сделать, чтобы записаться?
— Ничего, просто приходите на выбранное вами занятие, заполняйте анкету и все готово.
— Хорошо. Поняла. Спасибо. — Я вешаю трубку и записываю дни и время, которые она назвала.
Сегодня четверг, так что завтра я могу встать пораньше и записаться на утренние занятия. Вообще я не жаворонок, но в последнее время мне не нравится гулять по вечерам. Если только это не поход в библиотеку. Я прихожу сюда, чтобы избежать одиночества в своей квартире.
Я достаю учебники из сумки и раскладываю их на столе. Сегодня здесь тихо. Обычно на этом этаже бывает не меньше дюжины людей. Сейчас здесь только я. Может, где-то проходит вечеринка, о которой я не знаю?
Надев наушники, я включаю плейлист и начинаю просматривать свои учебные заметки. Два часа спустя я наклоняю голову из стороны в сторону, пытаясь ослабить напряжение в шее. У меня перед глазами все расплывается, и я даже не могу разобрать слов, на которые смотрю. Поэтому я решаю, что пора собрать свои вещи, упаковать сумку и уехать домой.
Я практически бегу к своей машине, открываю ее, затем быстро забираюсь внутрь и снова запираю двери. Затем дрожащими руками я нажимаю на кнопку на приборной панели, чтобы завести двигатель. Мне очень,
Я подумываю о том, чтобы поехать к Шэр. Я знаю, что она позволит мне переночевать на своем диване — хотя у нее будет миллион вопросов ко мне, если я так поступлю. Я не хочу признаваться всем, что чертовски боюсь того, что, возможно, существует только в моем воображении. Поэтому вместо этого я еду к себе домой, паркуюсь в гараже и иду к лифтам, осматриваясь по сторонам. Я считаю секунды, оставшиеся до того момента, как откроются двери лифта. Сигнал возвещает о прибытии, и я, нажав большим пальцем на панель внутри кабины, начинаю подниматься к пентхаусу.
Как только я вхожу в свою квартиру, то включаю все лампы, открываю все шкафы, двери и даже заглядываю под кровать. Здесь никого нет. Моя сумка падает на пол рядом с кроватью, и я снимаю обувь, прежде чем плюхнуться на матрас. Мне просто нужно на минутку закрыть глаза, потом я встану и переоденусь.
Мои веки тяжелеют с каждой секундой. Когда я внезапно просыпаюсь, в комнате царит полная темнота. Я тянусь к прикроватной тумбочке и дергаю за шнур, чтобы включить лампу. Как только мои глаза привыкают к свету, я встаю с кровати и осматриваюсь. Кажется, что ничего не изменилось, но в воздухе витает стойкий аромат корицы и виски — я хорошо знаю этот запах. Это любимый напиток моего брата. Может, Ксавьер заезжал проведать меня? Мне нужно позвонить ему и сказать, чтобы он перестал выключать свет.
Я качаю головой и иду на кухню — по крайней мере, здесь все по-прежнему, — затем наливаю себе стакан воды и возвращаюсь в спальню. Когда я прохожу по коридору, клянусь, я снова чувствую этот запах. Этот аромат, и он определенно мужской.
И если ответ "да", то почему этот должен пахнуть так чертовски вкусно? Я хочу завернуться в него, свернуться калачиком и заснуть, окутанная этим ароматом.
Я ставлю чашку на прикроватную тумбочку, стягиваю рубашку через голову, расстегиваю пуговицу и молнию на джинсах и быстро снимаю их. Я забираюсь в кровать, протягиваю руку за спину и расстегиваю лифчик, бросая его на пол. Затем натягиваю одеяло до подбородка и снова закрываю глаза. Надеюсь, мне удастся поспать еще несколько часов, прежде чем утром придется идти в спортзал.
Я запускаю руку в штаны и достаю свой член. Обычно я воздерживаюсь от этого, когда смотрю, как она спит, но сегодня вечером мне это чертовски нужно. Она нужна мне. Стоя у изножья ее кровати и не сводя глаз с ее спящей фигуры, я несколько раз массирую свой член.
Она такая невинная, такая чертовски уязвимая.
Ее губы слегка приоткрываются, и я представляю, как мой член проскальзывает между ними. Почти представляю, как ее маленький влажный ротик будет всасывать меня. Я двигаю рукой сильнее, быстрее, представляя, как она задыхается, ее заплаканные щеки, ее страх, когда я так глубоко погружаю свой член ей в горло, что она ничего не может сделать, кроме как безмолвно умолять меня позволить ей снова дышать.
— Блять! — Шиплю я себе под нос.
Я протягиваю другую руку и осторожно стягиваю одеяло, совсем чуть-чуть, чтобы обнажить изгибы ее грудей. Ее розовые соски затвердели, и у меня слюнки текут при мысли о том, чтобы обхватить их. Я представляю, как буду облизывать, покусывать, сосать их. Мне хочется спустить одеяло еще ниже, чтобы получше рассмотреть. Чтобы увидеть больше ее тела. Но я этого не делаю.
Видите? У меня есть
