Она тут же забывала имена людей, которым ее представляли, но госпожу ван Влиет запомнила хорошо. Внушавшая такое благоговение по телефону, эта дама на самом деле была сама доброта. Массивная, одетая в сливового цвета бархатное платье, со строгой прической, но с очень веселыми голубыми глазами. Она увела Трикси от Крийна и представила другим дамам, а потом вернула обратно мужу, чтобы тот повел ее к столу.
– Вы ведь у нас почетные гости, – объяснила она ласково. – Вся медицинская школа так радовалась, что Крийн женился. Он слишком, слишком долго не видел ничего, кроме книг и рефератов.
Обед был длинным и официальным. Крийн сидел на другом конце огромного стола, рядом с хозяйкой. Трикси подумалось, что хозяин похож на старого полковника Воспера, и она уделяла ему все свое внимание, так что позже, вечером, он сообщил своей жене, что Крийн сделал правильный выбор.
– Она ему подходит, немного старомодная, но очень аккуратная.
И его жена согласно кивнула. Несомненно, Беатрис уживется с Крийном, она держится с достоинством, соблюдает приличия и, очевидно, до свадьбы была бедной девушкой, – а все это и составляет суть аккуратности.
Остальная компания также была единодушна: все решили, что Крийну ужасно повезло, если он сумел выбрать в жены такую восхитительную девушку. Он с достоинством принял их поздравления, а когда все ушли в соседнюю комнату, освобожденную для танцев, он взял Трикси за руку и тихонько сказал:
– Думаю, нам предстоит начать бал…
Они закружились по комнате. Оказавшись в его сильных руках, Трикси задрожала.
– Ты замерзла? Нервничаешь? Не стоит, ты всем понравилась, ты же видишь, – ласково улыбнулся Крийн.
– Что ты, все в порядке, – поторопилась успокоить его она. Тут все захлопали и тоже пошли танцевать.
Она протанцевала весь вечер, переходя от одного ученого джентльмена к другому. Ни один из них не был молод, и все эти пожилые, почтенные, солидные люди неподдельно восхищались ею. Жены их тоже были чудесны; следуя совету Крийна, она принимала приглашения на кофе и чай, но тем не менее не давала никаких обещаний.
– Крийн собирается в Брюссель, – говорила она дамам. – Я не представляю, сколько он там пробудет и когда вернется; у него столько работы…
И они глядели на нее с нескрываемой симпатией.
– Да, мы понимаем, – подхватывали они хором. – К тому же у вас так мало времени, чтобы побыть вдвоем, наедине…
По дороге домой она рассказала Крийну об этих разговорах.
– Прекрасно, – отозвался он. – Сходи на все вечера, на какие захочешь. Когда я вернусь, мы наконец на несколько недель останемся одни. До отъезда в Англию я надеюсь написать еще одну главу.
Она не знала, что на это ответить. Она любит этого человека, влюблена в него, но Боже мой, ведь это самый большой на земле эгоист! Или же он настолько предан своему делу? Неужели он никогда не думает ни о чем, кроме работы? Она едко спросила:
– Что же будет в Англии?
– Уверен, что ты придумаешь множество способов избежать всяких там приемов. Конечно, иногда мы будем давать обеды. Тем более что на Рождество придется позвать гостей.
– Я сделаю все возможное, – сказала Трикси. – Мне нравятся твои друзья.
– Ты им тоже нравишься. Я могу спокойно оставить на тебя светскую сторону жизни, Беатрис.
Они уже приехали домой и стояли в холле притихшего дома.
– Я сделаю все возможное, – повторила она. – Крийн, была ли на свете хоть одна девушка – или, может, несколько, – которая могла бы встать между тобой и твоей работой?
Без всякого тщеславия он ответил:
– Да нет, пожалуй, не было, но так – да, кое-кто был. Видишь ли, все они думали, что я изменю стиль жизни после женитьбы. Ну, ты понимаешь – благочестивый дом, дети, театры, обеды, приемы, развлечения…
– Конечно, все это помешало бы тебе писать книгу. – Она говорила по обыкновению спокойно, но он вдруг внимательно на нее посмотрел.
– Вот именно. Ты думаешь, меня трудно понять?
– Нетрудно, если только ты не был влюблен ни в одну из них.
Профессор задумался.
– Влюблен? Ну, возможно, немножко, но, боюсь, все это сильно отличается от той любви, какой можно любить единственную на свете женщину. Думаю, только при таком чувстве имеет смысл жениться.
– Но ведь ты женился на мне…
– О, тут совсем другое дело. – Он сгреб со столика письма и стал их просматривать. – Спокойной ночи, Беатрис. За завтраком мы вряд ли увидимся, так что до полудня.
Трикси спросила ровным голосом:
– К ланчу ты придешь?
Он поднял глаза.
– Это не от меня зависит, – не жди меня, я могу перехватить что-нибудь в больнице.
И вдруг улыбнулся с таким очарованием, что она моргнула и кротко сказала:
– Спокойной ночи, Крийн.
Он проследил глазами, как она пересекает холл и поднимается по лестнице. На лестнице он догнал ее.
– Беатрис, ты счастлива здесь? Тебе всего хватает? Ты не чувствуешь одиночества или тоски по родине?
Она поднялась еще на две ступеньки и ответила: