Милена так возбудилась от процесса раздевания Яблочковой, что почувствовала, как внизу в писечке делается мокро и выделяются соки, словно у деревенской малолетки, впервые увидевшей эрегированный стручок соседского пацана. Впрочем, это являлось фрагментом жизненного опыта самой Милены. Стул, на который присела учительница, сразу сделался мокрым. Милена обнаружила это, потрогав рукой поверхность сиденья.
А Яблочкова больше не стеснялась. Она, ярко сверкая глазами, с глубоким придыханием описывала мысли и чувства романтических литгероев.
Никто уже больше не смеялся. Все с удовольствием глядели на осмелевшую девушку, и воспринимали ее мысли как свои собственные. Мальчишки и девчонки в классе настолько воодушевились от увиденного, что некоторые стали рздеваться, хотя это и требовалось только при вызове к доске. Самые смелые (девочки, в особенности) принялись потихоньку онанировать. Кое-кто успел кончить до окончания урока.
Милене даже пришлось шикнуть на класс строгим голосом, чтобы все умолкли и не мешали разошедшейся ученице говорить.
Ученики и ученицы даже не заметили, когда пробежало время урока и прозвенел звонок. Словно очннувшись, школьники, поспешно застегивая на ходу рубахи, штанишки и платьица, стали покидать кабинет.
Милена поставила в классном журнале Яблочковой жирную пятерку, затем сказала ей, что она может одеваться.
Яблочкова стояла у доски вся красная, возбужденная, с годростью глядя на уходящих одноклассников и Милену. В этот день она смогла преодолеть так мешавшую ей ложную стеснительность и стать наравне с другими учениками.
Она уже потянулась за одеждой, когда Милена сказала ей:
— Подожди, Нина, мы с тобой еще не совсем закончили.
Ученица стояла перед учительницей, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Она уже, кажется, начала догадываться, что сейчас произойдет. Смекалистая девчонка, не такая уж и дурочка.
— Присядь на стол, — ласково сказала ей Милена, — не бойся.
— Да-да, конечно, Милена С…на, — пролепетала густо покрасневшая ученица.
Она сделала шаг назад и села на краешек стола учительницы, потом забралась голой попой на стол повыше, но ноги держала плотно сомкнутыми.
Милене пришлось устранить этот непорядок.
Учительница обнаружила, что у девушки маленькая узкая гладкая вагинка, без единого волоска. Что взять с ребенка неполных тринадцати лет? Всем когда-то было тринадцать. Развратным детишкам, читающим эту книгу, когда-нибудь будет. Неторопливо приблизившись, наклонилась к ученице, так что та почувствовала дыхание Милены. Милена, нетороливо раздвинув ножки троечницы, прикоснулась губами к губам (тем) девочки, а потом обе слились в жарком поцелуе. Яблочкова даже и не ожидала, что это так приятно В известном месте стало на редкость влажно. Милена отметила, что воспитаница умеет работать языком. Откуда у нее опыт, ведь она явно девственница? По-видимому, это глубоко врожденный, природный талант. Милена отстранила губы, и стала постепенно опускаться вниз, постоянно целуя все тело голышки, сначала в шею, потом за плечи, затем — шарики грудей и маленькие соски, набухшие от подросткового напряжения, терзавшего почти всякую созревающую самочку.
Яблочковаа часто и прерывисто дышала, глядя на любимую учительницу.
— Тебе нравится? — спросила у нее Милена шепотом, на скунду оторвавшись от вспухших скользких губок комсомолки.
— Да… Продолжайте, пожалуйста, — попросила девчонка.
Милена опустилась ниже. Ученица отклонилась назад, облокотившись на стол, закрыв глаза; раздвинула ноги шире, давая педагогу карт-бланш.
Милена наклонилась и легко провела языком по половым губам и девчачьему клитору.
— Ах-х, а-а. А. А. А!
Девушка прерывисто дышала и стонала, повинуясь ласкам учительницы, утопая в них всем телом.
Милена, тоже вся горячая от возбуждения, водила языком по вульве, слизывала и всасывала молодые нежные соки. Вагинка восьмиклассницы напряглась, затем расслабилдась, развратно кончая наставнице прямо в рот сильно пахнущей жидкостью. Влаги было много. «Тяжело тебе придется с парнями, — прикинула Милена, — ну очень уж скользко да и безобразно, знаете ли, как-то...»
— А-а-а! — вновь закричала ученица от оргазма, второго оргазма. Девочка спустила.
Она обхватила горячее тело Милены, крепко прижалась к ней и заплакала.
— Ну что ты, успокойся, — одобрительно сказала Милена, которая и сама была донельзя растрогана. Такое ведь бывает раз в жизни. Она тоже всплакнула. Это был, впрочем, не первый опыт ее однополой любви с юницей, если, конечно не считать экспериментов в детском саду и начальных классах школы. М-м…. Один из случаев был не так уж плох, обе девчоночки спустили, подрочив на переменке между русским и арифметикой.
Так они постояли, обнявшись, какое то время. Прозвенел звонок.
— Ну, давай уже, собирайся, — поторопила Милена, — новый урок.
Яблочкова с мокрыми глазами и румянистыми щеками стала быстро одеваться, путаясь в одежде.
Милене одеваться было не нужно — встретить следующий класс требовалось как полагается.
Яблочкова подхватила портфель, радостно чмокнула Милену в щеку и поспешно выбежала из класса.