— Да уж, точно не курорт, — слегка разочарованно проговорил мужчина, видимо, уже привыкший к тому, что до этого я всегда заходила к нему с приветливой улыбкой, как обычно встречала любого своего пациента.
— Присядьте и приготовьтесь, пожалуйста.
Вымыв руки, я подошла ближе к самому освещённому участку комнаты и проверила не осталось ли ненужных пузырьков в шприце.
Заметив, что пациент в этот раз никак не реагирует на мою просьбу, я попросила уже более настойчиво.
— Данияр Амирович, я к вам обращаюсь? Руку готовим, что в первый раз?
— Я просто зачарован твоей красотой, — сделал стандартный комплимент, наконец, послушно засучив рукав на левом предплечье.
— Поработайте кулачком.
Надо сказать, что «кулачок» у него был что надо, настоящий кулачище, что разжимаясь, демонстрировал длинные чувственные пальцы.
Провожу одноразовой спиртовой салфеткой по точёным венам, что так мужественно подчёркивают силу его рук, и лёгкая полоска спирта тут же исчезает на его горячей смуглой коже.
— Вот и всё. — Я отбросила использованный шприц на лоток. — Завтра процедуру нужно будет повторить.
Пробыв рядом с ним всего несколько минут, в этот раз я поймала себя на мысли, что буквально жду, что он вновь мимолётом мне расскажет ещё что-нибудь интересное из своей жизни.
— С тобой я не прочь повторить что угодно, сестричка.
Ещё и эти всё учащающиеся заигрывания. Нет, надо как-то раз и навсегда пресечь это уже панибратское общение. Беру лоток в руки и, собираясь уходить, делаю максимально серьёзное выражение лица, на которое только способна.
— Перестаньте со мной заигрывать, пациент.
Мужчина явно недоумевает, что стало причиной моего резко изменившегося отношения к нему.
— Сейчас я для тебя пациент, а завтра кто знает? — делает ещё одну попытку удержать меня для нового небольшой диалога.
— Вы что легли сюда лечить свою гиперуверенность? — зачем-то язвлю и тут же краснею от совсем несвойственного мне поведения.
— С чего ты вообще взяла, что меня надо лечить?
— Пациент Ерохин, не забывайтесь. Вы находитесь в психоневрологическом диспансере и проходите курс терапии. Не усложняйте себе жизнь, разве вы не хотите вернуться поскорее домой?
Кажется, я совсем перегнула палку. Кто я вообще такая, чтобы решать быстрее он поедет домой или будет заточён здесь в «башню»? Хах, охраняемую нашим тучным драконом Фёдором, что ещё полчаса назад, сделав обход двух частей больницы, сладко посапывал на своём дежурном посту охранника.
Я работала в правом крыле здания только с адекватными и небуйными пациентами, у которых были в основном лёгкие невротические расстройства, да разного рода депрессии.
— Мой дом везде и нигде одновременно.
Чёрт, всё-таки заинтересовал.
— Простите, не поняла вас?
— «Весь мир мой храм, любовь моя святыня, Вселенная отечество мое…»
— Красиво сказано, — я взяла лоток в руки, собираясь уйти.
— Постой, — более глубоким тихим голосом попросил мужчина. — За всё время, что я тут, впервые услышал, как на улице сработала сигналка…
— Не переживайте вы так из-за простой автомобильной сигнализации, — не дав ему договорить поторопилась успокоить я пациента.
— Я тут скорее всего ненадолго. А ты мне очень понравилась. Не оставишь мне свой номер телефона?
— Пациент Ерохин, я на дежурстве, и на работе личных отношений не завожу, тем более с людьми с нестабильной психикой, уж извините.
— Я тебе тоже понравился, Лина. Я же вижу. Что, если моя психика стабильней северокорейского политического режима, а нахожусь я здесь по вынужденному стечению обстоятельств?
Прогнав волнительную дрожь, окутавшую меня от его первых слов, и едва сдержав смешок от последних, я наиграно прицокнула, оставив его вопрос без ответа.
— А, понял. Вот дурак, сразу не догадался, что у такой красавицы наверняка ведь парень есть.
Нет у меня парня, рассталась с этим бабником прямо на выпускном из мед-училища. Но тебе, загадочный красавчик, об этом знать совсем ни к чему.
— Добрых снов, пациент, и не вздумайте меня сегодня снова беспокоить по пустякам.
Подойдя к двери, я выключила свет в палате и, услышала, как в коридоре начался какой-то переполох.
Казалось, кто-то выбивал ногой дверь за дверью, после чего перепуганные пациенты издавали разные звуки, вплоть до криков ужаса. Не смотря на охвативший меня страх, я уже хотела выйти, чтобы узнать в чём дело, как сильная рука со всё ещё задранным вверх рукавом схватила меня и потащила вглубь палаты, второй рукой показывая мне жест тишины.
От неожиданности я растерялась, но тут же придя в себя, замахнулась своим железным лотком, пытаясь сопротивляться. Очень ловко перехватив мою руку, мужчина обезоружил меня, и закрыв мне рукой рот, подвёл к окну, распахнув его створку. «Это что бунт пациентов? И он собирается меня похитить⁈» — я намеревалась что есть сил замычать в его ладонь, но вовремя услышанные в коридоре грубые мужские голоса не дали мне этого сделать.
— Увидишь его, сразу же в ногу стреляй, — прозвучал бас прямо за дверью.
В моём горле тут же образовался непроглатываемый ком страха, а ноги обмякли, и моему пациенту без труда удалось затащить меня за выступ шкафа.
