Он стал покрывать меня поцелуями, спускаясь всё ниже, и каждый участок моего тела податливо расслаблялся под его ласками. Отказать ему было просто невозможно. И я вновь окончательно потеряла самоконтроль.
— Мне нужно будет съездить сегодня с Демидом в одно место, — затормозив на уровне пупка, слегка хриплым голосом оповестил он меня.
— Зачем? — я приподнялась на локтях, чтобы заглянуть в его глаза.
— По делам, — этот короткий холодный ответ хлестнул меня прямо по сердцу. Я поняла, что более подробной информации не дождусь, и, еле сдержав волну яростного разочарования, спокойно попросила:
— Азиз. Расскажи мне о себе.
— Что ты хочешь знать, Ангелина? — поинтересовался он, едва уловимо поглаживая меня пальцами по животу.
— Всё. Когда и где ты родился и вырос, где учился, кто твои родители? Хочу знать о твоём прошлом, и что на самом деле происходит в настоящем? Почему ты должен скрываться и что планируешь делать, чтобы распутать сложившуюся ситуацию?
Он сел и выпрямился, и от его серьёзного взгляда у меня мгновенно пересохло во рту. Я напряглась.
От него можно было ожидать что угодно. И я боялась услышать то, что могло бы растоптать мою уверенность в том, что отдавшись ему, я не совершила ошибку.
Он немного помолчал, а затем поднялся и подал мне руку, предлагая последовать за ним.
Безропотно вложила в его руку свою слегка обмякшую от предчувствия нелёгкой истины кисть. И он повёл меня к окну на второй этаж общей комнаты, где ещё совсем недавно у нас с ним всё случилось впервые.
Мы так же были нагими, и меня продолжало тянуть к нему, теперь даже ещё сильнее, чем прежде, но ожидание его откровения заставляло меня сильно нервничать, что ощущалось так, будто между нами возникла тонкая вакуумная прослойка.
«Может ли его правда изменить моё к нему отношение? И если да, то, что тогда будет дальше»? — Поток тревожащих вопросов в моей голове прервался размеренной речью Азиза:
— Посмотри на эти ало-пурпурные краски зари, что растворяются на всё голубеющем небе, на улицы, что высветляются восходящим солнцем — словно кто-то подготавливает трёхмерный холст, чтобы рисовать на нём новый неповторимый день. Только вслушайся в эту невероятно красивую песнь ранних пташек, что заливаются трелью, воздавая радость этой жизни. Скоро проснутся люди и тоже поспешат делать счастливыми себя и своих близких. Разве не прекрасный спокойный мир открыт сейчас перед тобой?
Он ненадолго замолк, и я не стала нарушать тишину, понимая, что это был риторический вопрос, а Азиз тем временем продолжил:
— Я не хочу лишать тебя этого. Пойми, я связан со слишком опасным тёмным миром, и не могу позволить себе даже самую малость посвятить в него такого хрупкого ангела, как ты, так как это бы означало привязать тебя к нему, запятнать, и навсегда лишить той свободы, которую ты знаешь сейчас.
«Он ничего тебе не расскажет», — холодными буквами пропечаталось в моём сознании. Ещё пару минут назад я была готова услышать любое его признание, но теперь я совершенно чётко поняла, что расспрашивать его о чём-либо бесполезно, и, просто молча развернувшись, зашагала в свою спальню.
Когда, одевшись в недавно купленный летний костюм и лёгкую обувь, я вернулась обратно в общую комнату, Азиз тоже был там, на нём красовались новые тёмно-серые джинсы и простая футболка с V-образным вырезом более светлого серого оттенка.
— Собралась куда-то? — в светящихся нежностью карих глазах Азиза отразилось замешательство.
— Да, я уезжаю.
— Что? Куда? — он явно не ожидал такого поворота событий и теперь совершенно растеряно смотрел на меня.
— Я устала. От тайн, от возможной лжи. Я просто хочу домой, а там будь что будет… — мой голос задрожал, и слёзы не заставили себя долго ждать.
Аз тут же подошёл и сгрёб меня в свои тёплые объятия:
— Ангел мой, прошу, потерпи ещё немного. Поездка, которую я сейчас собираюсь осуществить, очень надеюсь, поможет разрешить эту дурацкую ситуацию как можно скорее, и тогда я потом сам отвезу тебя домой.
— Но почему ты не можешь мне сказать, куда ты уезжаешь? Почему, чёрт возьми, не можешь рассказать о себе хоть что-то⁈
— Давай так. Если у меня сегодня всё получится, то когда я вернусь, поведаю тебе абсолютно всё. А если нет, то отложим это ещё на какое-то время, идёт?
— Да к чему такие условия? Что может в корне изменить твоё решение? Можно мне услышать от тебя хоть какую-то правду?
— Одна простая правда, которую ты упорно не хочешь слышать — это то, что я молчу и буду продолжать молчать только ради твоей безопасности и благополучия.
Азиз был непробиваем. Настояв на своём, он убедился, что я хотя бы дождусь его возвращения, прежде чем делать глупости, уезжая куда-то одной, и ушёл, оставив мне некоторую сумму в виде наличных, чтобы я могла питаться в местном ресторане, если вдруг еда, привозимая в номер, мне не понравится.
Так же он намекнул, что люди Демида будут присматривать за мной, и если я вдруг передумаю его ждать, то мне всё равно не позволят выйти за границы местной зоны отдыха.
