— Однажды он нас возил туда вместе с матерью. Это был наш единственный совместный отдых, перед тем как её не стало… — последние слова Азиз произнёс слегка тише и далее уже уверенно продолжил, — только меня это всё порядком напрягает, последний раз вообще пришлось под психа косить… Не по мне все эти кошки-мышки, Саха, я бы лучше встретился с проблемой лицом к лицу.
— Послушай, — крепыш вновь обратился к Азизу, — я знаю, что ты бы хотел решить этот вопрос как можно скорее и ты совсем не из тех, кто в таких ситуациях прячет голову в песок. Но ты об отце подумай, он же не переживёт, если с тобой что-то случится! Хотя бы ради него езжай туда, да потеряйся ненадолго, не прыгай выше головы, прошу тебя. А твоя голова пока всё ещё — Олег. Мы же с ним, считай, что вместе тебя растили, и я тоже переживаю. Недалеко от моей малой родины у меня очень хороший внедорожник припрятан как раз на всякий пожарный, сейчас отправлю тебе координаты. Эту машину никто из Рыковских точно не знает, и на ней вы без проблем хоть куда доберётесь.
Да они рехнулись!
— Эй, я если что не при делах и никуда ехать не собираюсь! — снова вторглась в их душещипательную беседу.
— Кто эта девушка, Аз? — крепыш уже более подробно рассматривал меня, явно с интересом.
— Снял по дороге, — Азиз быстро взглянул на меня, заговорщически подмигнув. — Не удержался — давно в бегах, сам понимаешь, уже прижимает…
Не успела я возмутиться такому раскладу, как в комнату вошёл нахмуренный клубный охранник с предостережением:
— Шухер, пацаны. Парни Рыкова снова здесь.
— Так, шум не поднимаем, на конфликт не идём, на перестрелку не нарываемся, пусть делают что хотят, — крепыш стал сухо давать указания, — ну а мы делаем вид, что всё как всегда, а Азиза здесь и в помине не было. Баха, дай ему маску клиента, а девчонке шмотки наших танцовщиц.
— Что⁈ — опешив от услышанного, чуть ли не проорала я.
Моё непонимание, раздувшись до критических пределов, лопнуло, и я снова начала фонтанировать вопросами.
— Да что вообще происходит такое⁈ Зачем мне шмотки танцовщиц? Вы что хотите, чтобы я тут работала, что ли⁈ — кричала я вслед уходящему суровому дядьке.
— Тише, сестричка, — приобнял меня мой пациент, пытаясь успокоить, — помнишь, что я тебе говорил? Жить хочешь — тогда рот на замок и делай, что говорю.
В комнату вошёл охранник, которого крепыш называл Бахой, и оставил на мягком пуфике у входа какие-то блестящие куски ткани, полупрозрачные туфли на высоченном каблуке и венецианскую карнавальную маску.
— Шустрей, они уже на цокольный спускаются. Если что не так пойдёт, я буду неподалёку стоять, — Баха прикрыл за собой дверь, и Азиз тут же изменился в лице. Он стал таким серьёзным, будто готовился делать операцию, от которой зависела чья-то жизнь.
— Быстро переодевайся и танцуй так, словно хочешь меня соблазнить. Когда войдут подозрительные люди, не обращай на них внимания, продолжай молча двигаться. Чем лучше будешь это делать, тем больше шансов, что сегодня уйдём отсюда живыми. Всё поняла?
— Д-да… — Сильная дрожь вновь окутала всё моё тело, и я так быстро, как только могла начала снимать с себя одежду, со стеснением представляя, насколько вызывающе буду выглядеть в этих двух нереально маленьких блестящих тряпочках.
— Скорее, Лина, — поторопил меня Аз, когда я осталась в одном нижнем белье, но руки совсем перестали меня слушаться и проклятый лифчик, зацепившись, никак не хотел раскрываться. Пока я мучилась с замком, пациент наскоро запихал мою юбку с толстовкой в свой рюкзак.
— Ну что ты там копаешься? Расслабься, я уже видел тебя полуголой.
— Закрой глаза! — чуть ли не визжа попросила я, чтобы хоть немного разрядить для себя обстановку.
Аз выполнил просьбу, но легче мне от этого нисколько не стало. Трясущимися руками быстро нацепила лежавшее рядом «карнавальное бикини», и моё сердце пропустило удар — я ощутила дежавю, так как двери в соседних комнатах снова стали громко распахиваться.
— Лина, живей, — вновь поторопил меня этот подлец, с ухмылкой закидывая в рюкзак моё нижнее бельё.
Адреналин опьянил меня и, понимая, что медлить ни в коем случае нельзя, разувшись, не без мстительного удовольствия зашвырнула в Азиза ботинками.
Торопливо нацепив вульгарную и крайне неудобную обувь, на удивление ловко запрыгнула на небольшое возвышение. И прямо перед пациентом номер восемь, что сидел как ни в чём не бывало передо мной на диване, я сделала пару пробных движений, стараясь игнорировать едва сдерживаемую довольную улыбку Азиза, что выглядывала из-под чёрной венецианской маски, скрывающей лишь половину его лица.
— Я же просила не смотреть, — чуть ли не прорычала я.
— Разве сюда приходят посидеть с закрытыми глазами? Всё должно быть естественно, сестричка. Тем более что как я ни старался, так и не смог больше этого сделать, больно уж ты красивая.
Его слова смутили меня ещё сильнее. Вот уж не думала, что когда-нибудь окажусь в такой постыдной ситуации!
