Смелый налёт на Центральный банк, волновавший прессу и в продолжение двух недель занимавший её страницы под сенсационными заголовками, не изгладился из памяти людей, несмотря на протёкшие годы. Мало преступлений, в самом деле, возбуждало всеобщее любопытство в такой мере, как это; не много случалось дел, соединивших в себе привлекательность тайны и злодейскую изобретательность и потребовавших для выполнения невероятной смелости и свирепой решимости.
Рассказ об этом, хотя и не полный, но совершенно правдивый, возможно, будет прочитан с интересом. Если этот рассказ не осветит с абсолютной ясностью все пункты, до сих пор остающиеся в тени, то он сообщит, по крайней мере, некоторые новые точные данные, исправит и поставит в связь противоречивые сообщения, помещённые в ту эпоху в газетах.
Грабёж произошёл в Агентстве ДК Центрального банка, расположенного близ Лондонской биржи, на углу Треднидл-стрита и Олд-Брод-стрита; Агентством управлял тогда Льюис Роберт Бакстон, сын лорда Гленора.
Агентство занимало одну большую комнату, разделённую на две неравные части длинной дубовой конторкой, стороны которой сходились под прямым углом.
В Агентство входили с перекрёстка уже упомянутых улиц через застеклённую дверь, которой предшествовало нечто вроде тамбура на одном уровне с тротуаром. Налево у входа, за решёткой с крупными ячейками, была касса, сообщавшаяся дверью, тоже зарешеченной, с помещением служащих. Направо дубовая конторка прерывалась на конце подвижной створкой, позволявшей проходить из части, предназначенной для публики, в помещение служащих. В глубине этого последнего, близ конторки, была дверь в кабинет директора Агентства, не имевший другого выхода. Далее, следуя по стенке, перпендикулярной Треднидл-стриту, начинался коридор, который вёл в общий вестибюль дома, где помещалось Агентство.
С одной стороны вестибюль проходил перед швейцарской и вёл на Треднидл-стрит. С другой, у главной лестницы, он оканчивался стеклянной двустворчатой дверью, не позволявшей видеть снаружи вход в подвалы и чёрную лестницу, расположенную напротив парадной.
Такова была обстановка, где развернулась эта таинственная драма.
В момент, когда она началась, в пять часов без двадцати минут вечера пять служащих Агентства занимались обычной работой. Двое из них писали. Трое других беседовали с посетителями, облокотившимися на конторку. Кассир под защитой решётки подсчитывал наличность, достигнувшую в тот день, завершавший месячные расчёты, внушительной суммы в 72 079 фунтов 2 шиллинга и 4 пенса, или в 1 816 393 франка 80 сантимов.
Как уже сказано, часы Агентства показывали без двадцати пять. Следовательно, через двадцать минут Агентство закроется, железные шторы будут спущены, и немного позже служащие разойдутся, закончив трудовой день. Заглушённый грохот экипажей и шум толпы проникали снаружи через оконные стекла, потемневшие в сумерках последнего дня ноября.
В это время открылась дверь, и вошёл человек. Он бросил быстрый взгляд, полуобернулся и сделал наружу, без сомнения, компаньону, оставшемуся на тротуаре, жест правой рукой; большой, указательный и средний пальцы его изображали число три.
Служащие не видели этого жеста из-за полуоткрытой двери; но и увидев, вряд ли заметили бы соответствие числа клиентов, облокотившихся на конторку, числу поднятых пальцев.
Подав сигнал, человек вошёл в банк и встал позади одного из клиентов.
Один из двух свободных конторщиков поднялся и, подойдя к нему, спросил:
— Что вам угодно, сударь?
— Благодарю вас, — ответил новый посетитель, — я подожду, — и он показал жестом, что желает иметь дело именно с тем служащим, около которого остановился.
Конторщик не настаивал, сел за свой стол и принялся за работу. Человек ждал, и никто не обращал на него внимания.
А между тем его странная внешность заслуживала самого серьёзного внимания.
Это был здоровяк высокого роста. Судя по ширине плеч, он обладал необыкновенной силой. Великолепная белокурая борода окаймляла смуглое лицо. Об его общественном положении нельзя было судить: костюм был скрыт длинным плащом-пыльником из шелка-сырца.
Клиент, стоявший впереди, кончил своё дело, человек в пыльнике стал на его место и начал, в свою очередь, разговор со служащим Центрального банка о тех операциях, которые он хотел предпринять. В это время посетитель, которого он заменил, отворил наружную дверь и покинул Агентство.
Дверь немедленно открылась, и вошёл второй субъект, настолько же странный, как и первый, копией которого в некотором роде он являлся: тот же рост, та же ширина плеч, такая же белокурая борода, окружавшая загорелое лицо, такой же длинный плащ скрывал одежду.
Этот второй субъект поступил, как его двойник, он терпеливо ожидал позади одного из двух посетителей, ещё стоявших у конторки, потом, когда пришла очередь, завёл разговор с освободившимся служащим; клиент в это время оставил помещение.
