Обвал цен на вещественное и сопутствующий ему взлет цен на символическое мог нанести удар по серийному производству. Но этого не случилось. Символическое, реализовав себя в торговых марках, стало поддерживать рост серийного производства. Уникальные платья (от кутюр) заменяются бесконечным множеством репродуцируемых копий (прет-а-порте). Платье от кутюр обладает аурой, которая отсутствует у прет-а-порте. Но фактически продаются и покупаются модели из коллекций прет-а-порте, которые имитируют эффект присутствия ауры «от кутюр» через торговую марку.
Если раньше одежда массового производства была запоздалым вариантом «настоящей» моды, то есть моды от кутюр, то начиная с 60-х годов XX века прет-а-порте становится «полноценной» модой, несмотря на то, что речь идет об одежде массового производства.
Власть моды имеет своим основанием массовый захват эмоций и их конвертацию в желание воспроизвести ту эмоцию восхищения, которую провоцирует модель, идущая по подиуму «летящей» походкой. Технически эмоция влечения и наслаждения конвертируется в символический обмен денежных знаков на символический предмет, способный повторить эмоциональную провокацию подиума. Стратегически механизм массовой моды напоминает механизм власти. В их основе – отрицательная петля обратного влияния. На смену пламенному ажиотажу приходит ледяная апатия.
Сами по себе торговые марки не имеют никакой ценности, если они не вовлечены в символический обмен. Само по себе неуемное потребление не имеет никакого смысла, если оно не служит символическому обмену. Значение и смысл приобретает всё, что вовлекается в символический обмен. Бодрийяр еще в 1968 году заметил:
Теперь в процессе обмена образы стоят в одном ряду с вещами, факты – с фикциями, виртуальное – с реальным, воспроизведение – с игровой симуляцией, симулякры становятся символами. Это новое восприятие реальности в поле трех ортогональных суперстрат – вещественной, операциональной и символической, быть может, более всего созвучное тому символическому восприятию, которое средневековое сознание освоило в совершенстве. Нам следует прислушаться к истине, которая заключена в словах Послания апостола Павла к Коринфянам:
В эпоху позднего Средневековья формализм подавил символическое причинно-следственное мышление, которое позже возродилось в формате рационального научного метода. Рационализм сопутствовал индустриальной цивилизации, в рамках которой зародился и развивался капитализм. Однако в самой глубине эта прагматичная, рациональная формация, всегда хранила чувственное восприятие реальности. Со второй половины XX века рационализм индустриального производства постепенно уступает место чувственному началу в производственно-производящей деятельности, чему сопутствует трансформация капитализма индустриального в капитализм символический.
Пионеры дизайна и цифровых технологий уже вторглись и совершили молниеносный захват (Blitzkrieg) части символической территории. В зоне нашей технической оккупации теперь пространства медийной и виртуальной реальностей. Их колонизация идет полным ходом. Трафик символических знаков возрастает год от года по экспоненциальному закону. Большие числа всё труднее обрабатывать и осмыслять. Логистика данных становится «узким горлышком». Возникает опасение, что нам не справиться с этим потоком символов.
Тысячу лет тому назад наш первый средневековый «крестовый поход» в область символического захлебнулся. Тогда символы, как сорняк, просто заполонили реальность. Им уже не успевали придавать смысл, их не успевали встраивать в существующий порядок вещей.
