– Никто не может сказать, почему Бог забирает того или иного человека. Нам этого не дано понять. Нам нужно верить в него и в то, что он поступает правильно. – Сам он с трудом смирился со смертью Кэтрин и Джошуа, но мысли о Боге все же помогли ему найти силы, чтобы жить.
– Ты ведь потерял жену, верно? – спросила Пруденс.
– Да. В его голосе было столько боли, что Пруденс машинально погладила его по щеке.
– Прости.
– Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но не сейчас.
Смерть Луанн произвела на Брока слишком тягостное впечатление, чтобы вспоминать о том, как он потерял жену.
Пруденс повернулась к окну.
– Снег. – В ее голосе появилась тревога: – Из города будет трудно вернуться.
– Думаю, они останутся там на ночь. Моуди и Шорти не станут подвергать женщин риску. Они снимут комнаты в гостинице.
– Наверное, ты прав.
Брок тихонько взял ее за руку и повел к двери.
– Ты выглядишь измученной. Думаю, тебе надо отдохнуть. Я позабочусь обо всем, что еще надо сделать.
Пруденс почувствовала невыразимую благодарность. Ей было бы намного труднее вынести все тяготы сегодняшнего дня, если бы не Брок. И не его доброта.
Они задержались перед дверью спальни Пруденс.
– Я еще не поблагодарила тебя за все, Брок. Я...
Он закрыл ее рот ладонью.
– Не благодари. Мне всегда было жаль Луанн. Я сделал лишь то, что сделал бы любой при подобных обстоятельствах.
– Ты был очень добр к ней. Может, тебе следовало стать доктором.
– Нет, я на это не способен. Я слишком испугался. В самом деле испугался. Мне никогда не приходилось сталкиваться со всем этим раньше. А вот ты удивительно хорошо держалась. Я восхищен тобой. – Брок хотел добавить, что не только восхищается, но и любит ее, однако момент для подобного признания был крайне неподходящим.
Она покачала головой.
– Чем уж тут восхищаться, – и слезы вновь брызнули из ее глаз.
– Ладно, ладно, любовь моя, хватит плакать. – Брок поцеловал ее в макушку и стер слезинки со щек.
– Как тебе удается всегда оставаться таким хорошим? – тихо спросила Пруденс.
Брок не ответил. По-дружески поцеловав, он открыл дверь в ее комнату и пожелал доброй ночи.
Когда женщине приходит мысль закинуть удочку, на нее желают клюнуть сразу несколько мужчин.
Двумя днями позже в сумерки на том месте, где лежали надгробные плиты, собралась небольшая группа скорбящих людей.
Строки из Библии над могилой прочла сама Пруденс; вряд ли Луанн согласилась бы, чтобы это сделал священник. Маленькая Бетси была положена вместе с матерью. Над могилой установили простой деревянный крест, который смастерил Джо.
– Никак не поверю, что она умерла, – произнесла сквозь слезы Сара. Моуди привлек ее к себе и успокаивающе погладил по голове.
– Не плачь по Луанн, – сказала ей Мэри, крепко сжимая руку Уилла. – Ты знаешь, она не одобрила бы этого. Она говорила, что хотела бы, чтобы на ее похоронах люди танцевали и веселились.
– Смерть – это просто переход в другую жизнь, – заметила Элиза, закрываясь воротником от холодного ветра.
Шорти вышел вперед и негромко кашлянул, прочищая горло:
– Я плохой оратор, но я хотел бы сказать несколько слов. Луанн была хорошим человеком, хотя кое-кто и считал ее падшей женщиной. – Он опустил голову. – Запад – хороший край для мужчин и собак, но женщинам и овцам здесь жить очень трудно.
Больше никто ничего сказать не смог, и скоро все разошлись, кроме Пруденс и Брока. Они стояли молча; каждый вспоминал о своей былой утрате. Пруденс первая нарушила тишину:
– Спасибо, что ты сообщил всем эту новость. Я бы не вынесла.
– Ты ошибаешься. Разделенное горе всегда легче переносить.
– Не знаю... – Пруденс прижала руки к лицу – слезы снова полились из ее глаз.
Брок подошел к ней и привлек к своей груди.
– Ты не могла спасти жизнь Луанн, Рыжая. Ты сделала даже больше, чем могла. Ты подарила ей свою заботу, дала чувство самоуважения, которого ей так не хватало. С этим она и ушла в мир иной, а это очень много.
Он наклонился и легонько коснулся ее губ своими и почувствовал, что Пруденс ответила на его поцелуй. Он с изумлением заглянул ей в глаза и увидел в них боль.
– Останься со мной, Брок. Останься со мной, я хочу знать, что в жизни есть что-то, кроме неизбежной смерти.
Эти слова его поразили:
– Ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты устала. – Отчаянием Пруденс Брок пользоваться не собирался.
Она обняла его за талию и прижалась к его груди – сильной и крепкой, как стена.
– Ты нужен мне, Брок. Люби меня. Я хочу, чтобы мои чувства ожили.
– Ты в самом деле этого хочешь? Ты уверена? Пруденс подняла голову:
– Я ни в чем не была так уверена за всю свою жизнь.
Брок поцеловал Пруденс в губы и, обняв за плечи, повел к дому.
В доме было тихо и холодно – после похорон все разошлись по комнатам, а Ханна, которая обычно следила за отоплением, все еще болела. Дрова в камине давно прогорели, однако угольки еще тлели, и как только Брок подбросил поленьев, огонь весело занялся, обдавая теплом.