В одном этимологическом рассуждении того же периода работы имя Амрот объясняется как прозвище, данное ему потому, что он жил на высоком талане, или делони {flet}[137]vii, деревянной площадке, какие строились высоко на деревьях Лотлóриэна и в каких жили галадримы {Galadhrim} (см. «Хранители» II 6): слово это означает «лазальщик, верхолаз»[137]. Там говорилось, что обычай жить на деревьях не был распространен среди всех Лесных эльфов, а развился в Лóриэне благодаря природе и особенностям той земли: это была равнина, на которой не было хорошего камня, кроме того, что можно было наломать в горах на западе и с большим трудом доставить вниз по Серебрянке {Silverlode}. Главным богатством ее были деревья, останец великих лесов Былых Дней. Но жили на деревьях не только в Лóриэне, а телайн или делони были поначалу либо убежищами на случай нападения, либо, чаще всего и особенно на очень высоких деревьях, наблюдательными постами, с которых зоркие эльфы могли обозревать землю и ее рубежи: ибо в конце первого тысячелетия Третьей Эпохи Лóриэн стал страной, которой крайне требовалась бдительность, и Амрот жил во все растущей тревоге с той поры, как в Лихолесье был выстроен Дол-Гулдур.
<<Таким наблюдательным постом стражей северных рубежей была делонь, на которой провел ночь Фродо. Дворец Келеборна в Карасе Галадон {Caras Galadhon} был первоначально предназначен для того же: его верхняя делонь, которой Хранители Кольца не видели, была самой высокой точкой в стране. Ранее самой высокой была делонь Амрота на вершине большого кургана или холма Керин Амрот, построенного трудом многих рук, и предназначалась она для дозора за Дол-Гулдуром на противоположном берегу Андуина. В постоянные жилища телайн превратились позже, и только в Карасе Галадон их было так много. Карас Галадон же сам по себе был лишь крепостью, и в его стенах жила небольшая часть Галадрима. Жизнь в таких высоких домах сперва, несомненно, считалась чем-то необычным, и Амрот, вероятно, был первым в этом. Житье его в высоком талане и дало ему имя – единственное, которое сохранила легенда.>>
Примечание к словам <<Амрот, вероятно, был первым в этом>> добавляет:
<<Если не Нимродэль. У нее были другие причины. Она любила воды и пороги Нимродэли, с которой она не могла расставаться надолго; но когда времена омрачились, поток этот оказался слишком близок к северным границам, и немногие галадримы остались жить в тех местах. Может быть, мысль о жизни в высокой делони Амрот перенял от нее.[138]>>
Возвращаясь к легенде об Амроте и Нимродэли, рассказанной выше – что это была за <<гавань на юге>>, где Амрот дожидался Нимродэль и куда, как он рассказывал ей, <<ушли давным-давно многие из его народа>> (стр. 241)? Два отрывка во «Властелине Колец» касаются этого вопроса. Один – в «Хранителях» II 6, где Леголас, спев песню об Амроте и Нимродэли, говорит о <<заливе Белфалас, откуда отплывают лóриэнские эльфы>>. Другой – в «Возвращении Короля» V 9, где Леголас, глядя на Князя Имрахиля Дол-Амротского, видит, что <<в жилах его течет эльфийская кровь>>, и говорит ему: <<«Много времени прошло с тех пор, как народ Нимродэли покинул Лóриэнские леса, но, видно, не все уплыли из гавани Амрота на запад за море».>> На это Князь Имрахиль отвечает: <<«Так говорит и история моей страны».>>
Поздние отрывочные заметки несколько объясняют эти упоминания. Так, в обсуждении языковых и политических взаимоотношений в Средиземье, датирующемся 1969 годом или позже, имеется упоминание о том, что в дни основания первых поселений нýменóрцев берега залива Белфалас были большей частью пустынны, <<за исключением гавани и небольшого поселения эльфов к югу от слияния Мортонда {Morthond} и Ринглó>>, то есть, чуть к северу от Дол-Амрота.
<<Они, как говорили в Дол-Амроте, были основаны синдарскими мореплавателями из западных гаваней Белерианда, которые спаслись на трех малых кораблях, когда сила Моргота одолевала Эльдар и Атани; но потом число их увеличили странники из Лесных эльфов, в поисках моря спускавшиеся по Андуину.>>
Лесные эльфы, отмечается здесь, <<никогда не были свободны от беспокойства и тяги к Морю, временами уводившей некоторых из них от их жилищ в странствия>>. Чтобы связать слова о <<трех малых кораблях>> с историями, записанными в «Сильмариллионе, нам, вероятно, придется решить, что эти корабли вышли из Бритомбара {Brithombar} или Эглареста, Фаласских Гаваней на западном побережье Белерианда, когда, спустя год после Нирнаэта {Nirnaeth} Арноэдиад, эти города были разрушены (см «Сильмариллион» стр. 212), и что когда Кúрдан и Гил-Галад основали прибежище на Острове Балар, экипажи этих кораблей ушли вдоль берега дальше на юг, в Белфалас.
