Я посмотрел на тактический экран - десантные боты уже отошли от спасателя и преодолели больше половины расстояния до точки высадки, намеченной на посадочной площадке, ближе к порталу купола. Наш корабль висел почти параллельно рудовозу, а чуть в стороне и выше по отношению к планете медленно двигался крейсер. Резкий визг системы предупреждения о столкновении стеганул по нервам, проняв буквально до печенок - прямо по курсу, из глубины котлована, весь в синих сполохах силового поля, по которому ручьями стекал оранжевый песок, поднимался борт чужого боевого корабля. Может и напраслину я возводил на местную систему обучения пилотов, потому как действовать начал практически моментально, на одних рефлексах. Еще надпочечники только начинали выплескивать в кровь адреналин, а нейросеть уже перевела все двигатели в форсированный режим и изменила вектор тяги маневровых двигателей - мы разминулись с корпусом крейсера, пролетев в считанных метрах. Развившие максимальную тягу двигатели ревели, от этого рева резонировал корпус, кресло, даже изображение на обзорных экранах дрожало. Направленная назад камера показывала, как следом за нами, буквально по пятам, поднимается крейсер.
Внезапно рев прекратился - пробкой выстрелившего шампанского бот выскочил за пределы атмосферы, лишь продолжавшаяся вибрация корпуса показывала, что двигатели продолжают работать на форсаже. Словно зрители в кинотеатре, где отключился звук, мы наблюдали, как отброшенные взрывом отлетают створки трюмов старого рудовоза и вместе с облаками разлетающихся кусков руды из них появляются хищные силуэты боевых космических дронов, почти сразу выпустивших ракеты по застывшему напротив спасателю. Шансов увернуться у 'Дейел' не было, ракеты вообще редко промахиваются, не с таких дистанций, их можно только сбить или принять на щит и броню, но сделать ничего не успели. Полста километров - это не расстояние, это стрельба в упор. Было видно, как вспыхнул, начав накачку и уплотняясь силовой щит корабля, начали разворачиваться орудийные турели... И почти сразу же все закончилось, первые ракеты, выпущенные двумя волнами с минимальной задержкой, достигли щита и практически мгновенно его сбили, вторая волна ракет вошла в борт корабля еще до того, как произвели первый выстрел турели ПКО. Агония корабля была короткой, борта бывшего десантного корабля не несли тяжелой брони, способной если не выдержать взрыв ракеты, так хотя бы минимизировать ущерб от него. Щит, находившийся в экономичном режиме, не успел уплотниться, даже выйти на максимальный режим. Короткий залп турелей ПКО оборвался одновременно со взрывом, уничтожившим рубку корабля и управляющий искин. И если тот сноп выпущенных стальных шариков и сбил хоть одну из ракет, то корабль это не спасло.
Десяток тонких светящихся нитей возникли прямо у борта бота, истаивая на глазах - нейросеть опознала след выстрела из среднекалиберных туннельных орудий - но там, где они заканчивались, вдруг начал разваливаться на части веретенообразный корпус нашего крейсера. И тут же опять взвыл боевой ревун бота - бала зафиксирована массированная торпедная атака и мы находились на пути полета торпед. Серия резких маневров на пределе возможностей бота, сигнал о сбитом силовом щите, щелчки ударов и свист уходящего в пробоины воздуха, активация шлема скафандра, вид в камере обзора задней полусферы стремительно настигающих дронов, ведущих огонь из своих скорострелок, сигнал о выходе из строя одного разгонного и одного маневрового двигателей, возникшая сзади ослепительная вспышка - все это слилось в дикий калейдоскоп событий, занявший секунды. Дроны настигли бот, один даже ударился о корпус и, кувыркаясь, полетел дальше, явно неуправляемый. На тактическом экране замерли помеченные крестами отметки трех кораблей - двух нашего и вражеского, опознанного как старый тяжелый крейсер калдарской постройки. Что-то мешало рассмотреть данные по нему, что-то попало на экран... Коснувшись в этом месте экрана, я обнаружил, что он забрызган чем-то темным, липнущим к перчатке скафа.
***
