— Я буду воевать летчиком или командиром, пока не разгромим врага. Прошу разрешения вернуться в родной полк.
— Что ж, вы свободны.
Вскоре после того, как он прибыл в Черниговку, где его однополчане, получив передышку между боями, тренировались над аэродромом, пришел приказ: полковника Покрышкина назначить командиром Девятой гвардейской дивизии истребителей.
Приказы в армии издаются для того, чтобы их выполняли. Дивизия должна была немедленно вылетать на фронт, ей уже были предписаны аэродромы базирования, район боевой работы.
Маршруты весны сорок четвертого года привели Покрышкина и его друзей на те самые рубежи, на которых застала их война в памятное воскресенье 22 июня 1941 года.
Старший лейтенант, заместитель командира эскадрильи, через три года вернулся в Приднестровье дважды Героем, гвардии полковником, командиром гвардейской дивизии.
Летом 1944 года летчики соединения Покрышкина принимали участие в освобождении Львова, вслед за этим прикрывали наши войска, которые форсировали Сан, очищали польскую землю от гитлеровских оккупантов. В августе полки уже базировались на аэродромах вблизи Вислы. Отсюда было не так далеко и до Берлина. Летчики начали готовиться к решающему штурму главного оплота фашизма.
Покрышкин с утра до вечера проводил время на аэродромах своих частей. Руководил тренировкой молодых летчиков. Поход на Берлин требовал осмысливания всего боевого опыта, мобилизации всех сил.
Гвардейцам-покрышкинцам среди частей Второй воздушной армии отводилось ответственное место в будущих боях, они славно показали себя, прикрывая с воздуха танковые группы прорыва. Наземные войска 1-го Украинского фронта хорошо знали мастеров воздушного боя — братьев Глинка, Дмитрия и Бориса, Клубова, Бабака, Боброва, Речкалова, Вильямсона.
Штаб дивизии стоял в польском селе Мокшишув.
Однажды поздним вечером, когда комдив уже потушил в своей комнате свет, постучали в окно:
— Телеграмма, товарищ гвардии полковник.
Покрышкин по привычке быстро оделся.
Офицер связи замешкался. Его глаза сияли, но с уст никак не могло слететь нужное слово.
— Разрешите, товарищ командир, поздравить вас, Вам... Вы — трижды Герой Советского Союза!
Так пришла к нему высшая почесть народа, высшая слава.
Добрая весть вмиг облетела всех.
Летчики родного Шестнадцатого полка, офицеры, политработники заполнили дом.
До утра не гас свет в комнате комдива. Большая радость пришла из Москвы к прославленным соколам в польское село, много воспоминаний и мыслей разбудила.
С утра хлынул поток приветствий.
Через несколько дней Покрышкина вызвали в Москву получать награду.
Девять лет Покрышкин не был в Новосибирске, не виделся с родными. Когда же, если не теперь, проведать их? Ему дали пять дней. Самолет понес гостя навстречу солнцу.
Приземлялся в городах Урала, выступал на заводских митингах перед творцами танков, самолетов, и вновь под крыльями расстилались леса и степи, пробегали облака. А в голове все время были родной город, мать, жена.
Вот и аэродром, где он впервые увидел самолет. Умолкли моторы. Гремит оркестр. Море голов... Вон мать, Мария, но к ним не пробиться...
Волной нахлынула ребятня. Глазенки горят, не так ли когда-то и он жадно глядел на пилота, который только что спустился на землю из-за туч? Всех бы обнял, приласкал... Только после митинга удалось подойти к своим. Потом за все дни пребывания дома очень мало приходилось с ними видеться. Его просили побывать в фабзауче, где учился, в цехах завода, на котором работал, на новых больших предприятиях, которые выросли в годы войны. Со всеми хотелось увидеться, передать труженикам теплые слова фронтовиков.
Дни пролетели, пора в путь-дорогу. Прощание на аэродроме. Ревут моторы. Звучит оркестр. Слезы, объятия. Война, долг зовут трижды Героя на фронт.
Из Москвы Покрышкин прилетел на аэродром села Мокшишув на самом новом советском истребителе Ла-7. Полк готовился освоить эту машину.
В его комнате на столе лежало множество телеграмм, нечитаные газеты. Просматривая их, в одной из газет увидел фото со следующей надписью: «Подарок будущему ребенку трижды Героя». Сибиряки преподносили Марии детские рубашонки. Вдали от родного дома его снова охватило волнение.
С переднего края, как запоздалый гром, доносилась канонада.
От Вислы до Берлина он проехал на «газике». Не в колоннах по широким автострадам, а рядом с машиной командира танкового корпуса, просеками, оврагами, там, где продвигался фронт. Он ежедневно находился в том месте, откуда было видно и поле, и небо решающей битвы. Руководил с земли по радио воздушными боями. Посылал самолеты туда, куда просили танкисты, командиры стрелковых частей. А ночью, не включая фар машины, возвращался в штаб дивизии, чтобы направить ее дальнейшие действия.
