Как быстро летит время, как меняется все вокруг!
Война... Конница... Ночной бомбардировщик «кукурузник»... Где они? Когда это было?..
И все же я поведаю именно о них. Расскажу про экипаж У-2, про черную казацкую бурку и непременный атрибут войны — секретный пакет.
Пусть каждая жизненная история тех дней будет помниться нами.
Однажды зимой, в холодную метельную пору, командующий воздушной армией генерал Красицкий вызвал к себе из полка ночных бомбардировщиков экипаж У-2 и вручил ему очень важный пакет.
Это событие, конечно, было обусловлено другими предыдущими событиями. Как раз тогда наши войска, прорвав оборону немцев на Дону, гнали противника на запад по глубокому снегу. В этом наступлении одна кавалерийская дивизия, преследуя врага, зашла так далеко, что затерялась среди широких зимних просторов.
Затерялась дивизия... Не правда ли, звучит смешно? Но оперативники штаба фронта именно так и определили потерю связи с ней. Может, боевой, азарт так овладел обмороженными, завьюженными метелью конниками, что они забыли обо всем, кроме клича: «Вперед!» Может, вышли из строя средства связи... Одним словом, штаб решил: пора авангардным частям остановиться на достигнутых рубежах, окопаться в мерзлой земле. Таким образом, необходимо срочно разыскать конников, увлекшихся своими сабельными атаками.
— Найти, приземлиться и отдать в руки командиру, как я отдаю вам! — нажимая на каждое слово, приказал командарм, пристально вглядываясь в лицо пилота лейтенанта Синюты.
Внушительный вид генерала, густой голос придавали его словам убедительность, которая сразу подчиняет себе человека.
— Есть! — поторопился штурман, лейтенант Жатков, переполненный искренним чувством преданности. Он не сводил глаз с командарма.
Синюта, глядя на генерала, никак не мог проникнуться тем, о чем тот говорил.
Было время, когда лейтенант Синюта не однажды брал из рук генерала пахучую московскую папиросу и в свою очередь смело подносил ему огонек безотказной самодельной зажигалки. Но теперь генерал, сияя орденами, выбритой до лоска головой, привел лейтенанта в полное замешательство. На это были свои причины.
Однажды, еще в первый год войны, возвратясь на аэродром штаба армии, Синюта второпях оставил самолет, не выключив мотор, и поспешил в землянку. Тут, как на грех, оказался генерал Красицкий. Увидя самолет, стоящий в стороне от землянки и тарахтящий мотором, приблизился к нему, посмотрел вокруг — никого. Тех, что подошли, спросил голосом, от которого мороз по коже:
— Чья машина?
— Лейтенанта Синюты, — ответили ему.
— Лейтенанта? — недоверчиво переспросил генерал. — Какой же лейтенант так оставит свою машину? Передайте ему: старшины Синюты! И чтобы завтра утром явился ко мне.
На второй день, стоя перед генералом, лейтенант услышал такие слова, которых, может быть, больше и не услышит в жизни. Генерал напомнил Синюте про летную дисциплину, сверх того упомянул про случай, который произошел где-то недавно: один шпион, воспользовавшись У-2 с включенным мотором, перемахнул через линию фронта, к своим. Правда, об одном забыл вспомнить генерал: о своей вчерашней угрозе лишить лейтенанта его заветных кубиков на голубых петлицах, и Синюта почти счастливый возвращался к друзьям. Он думал, на этом все кончится. Но вышло по-иному. Через несколько дней его перевели из штабной эскадрильи в полк ночных бомбардировщиков. Молодой, необстрелянный в боях летчик, между прочим, не жалел о тихом местечке при штабе и вместе со своим штурманом Жатковым быстро убедил в этом товарищей. За их общие подвиги Жаткова сразу же повысили в звании, наградили, а Синюту обошли. Он страдал от такой несправедливости, но молча и терпеливо ждал, когда к нему изменят отношение.
Стоя сегодня перед генералом, Синюта в душе побаивался, что генерал вдруг узнает его, все вспомнит и не доверит ему задания.
— Вот так, как я вам! — повторил генерал, обращаясь к обоим, и подал Жаткову пакет.
— Есть! — вытянулись оба лейтенанта.
Генерал улыбнулся довольный. Ему понравились эти молодые, рослые, чем-то схожие между собой миловидные лейтенанты.
— Помните: кавалеристов видели утром где-то в районе дороги Обоянь — Белгород. Все они в белых маскхалатах, командир в черной бурке. Деталь для ориентировки, не правда ли?
— Конечно, — и на этот раз первым ответил Жатков.
Летчики застегнули шлемы. Командующий проводил их до двери.
«Все забыл генерал, все», — решил Синюта, выходя первым из хаты в метель.
