Неолит Северной Евразии полностью

Основываясь на датировке Звидзе, можно заключить, что в первой половине III тыс. до н. э. восточное население оказало достаточно сильное влияние на аборигенов Эстонии и Латвии, свидетельством чего может служить Пиестиня с ее гибридной культурой. Существенно, что часть стоянок, очевидно, наиболее ранних (Усть-Рыбежна I, Негежма, Ладожская) залегают под отложениями Ладожского озера, образовавшимися во время его трансгрессии. Радиокарбоновая дата Усть-Рыбежны I, полученная по углям из печи-каменки — 6380±240 г. вызывает некоторое сомнение. Однако, совершенно очевидно, что жизнь на поселении закончилась до образования озера, заторфовавшегося лишь впоследствии, после регрессии Ладоги, т. е. задолго до середины III тыс. до н. э. Поселение Усть-Рыбежна I следует датировать не позднее начала III тыс. до н. э. То же можно сказать и в отношении Ладожской стоянки, культурный слой которой был перекрыт отложениями Ладожского озера. На этой стоянке, помимо нарвской керамики, типичной для Эстонии (Нарва I, III), найдены орудия из кости под углом 45°, классическая прибалтийская керамика и фигурка человека, имеющая полную аналогию в погребении могильника Звейниеки (рис. 47, 1).

В наиболее чистом виде прибалтийская культура встречается в пределах современной Ленинградской области и Юго-Восточной Финляндии. Здесь фиксируются лишь незначительные следы контакта с культурой сперрингс и нарвской. Однако местные корни ее пока проследить почти не удается из-за невыраженности мезолитических памятников в Приладожье. Можно отметить лишь общность с мезолитическими сланцевыми орудиями Антреа — Карельский перешеек (Pälsi, 1920; Hüürre, 1979; Luho, 1948), с кремневыми — стоянка Разлив. Вместе с тем, очевидна ее связь с культурами ямочно-гребенчатой керамики (льяловская, рязанская, др.). Не исключено влияние валдайской культуры, обладающей ярко выраженной кремневой индустрией и гребенчатой орнаментацией сосудов. К более позднему времени относятся стоянки прибалтийской культуры гребенчато-ямочной керамики в Эстонии и Латвии. Во всех случаях они перекрывают слои с нарвской культурой (Нарва, Кяэпа, Звидзе и др.). По-видимому, появление здесь носителей прибалтийской культуры относится к середине III тыс. до н. э. Поскольку в Эстонии и Латвии встречается керамика, в которой сочетаются черты нарвской и прибалтийской культур, следует заключить об отсутствии значительного хронологического разрыва между ними. Очевидно, на определенном этапе они сосуществовали и взаимодействовали[21]. Затопление ранних памятников Ладожским озером во время трансгрессии могло заставить население покинуть эти места и отойти на запад — на территорию Эстонии и Восточной Латвии.

В восточной Прибалтике известен ряд памятников среднего и позднего неолита, соединяющих в себе черты нарвской культуры и прибалтийской (гребенчато-ямочной керамики). К ним относятся хорошо изученные стоянки Лубанской равнины — Пиестиня, часть комплекса верхнего слоя Звидзе, Абора I, Эйни, Найниексте и др. (Zagorskis, 1965; Лозе, 1965, 1979). В основном эти памятники распространены в Восточной Латвии и Эстонии.

Характерной их чертой являются отчетливо выраженные традиции нарвской культуры, что проявляется прежде всего в керамике — примесь органики и раковины, сохранение элементов орнамента и композиций, наличие плоских мисочек (ламп?). Сохраняются прежние типы костяных и роговых орудий, хотя и несколько модернизированные (биконические наконечники стрел, мотыги, проколки). Вместе с тем, заметны новые черты культуры — много наконечников стрел, скребков и других орудий из кремня, изменяется форма сосудов и орнаментация, появляются основные черты, свойственные керамике прибалтийской культуры. Указанную группу памятников развитого (типа Пиестиня) и позднего (типа Абора) периодов мы выделяем в особую постнарвскую культуру, подчеркивая тем самым преемственность ее от культуры нарвской.

Наиболее ранним памятником ее является Пиестиня (Загорскиc, 1967), расположенная в северо-восточной части Лубанской равнины. Культурный слой (0,5–0,7 м) залегал здесь под торфом толщиной 1 м[23]. Среди кремневых орудий наконечники стрел овальной и ромбической формы, иногда со слабо выраженными шипами, много кремневых чешуек. Представлены биконические наконечники стрел с уплощенным насадом, проколки из грифельных костей, поплавки из сосновой коры, янтарные украшения (подвески, пронизки, кольца, пуговицы).