Неолит Северной Евразии полностью

Особое внимание привлекает погребение (разбросанные в беспорядке обломки костей человека со следами охры), обнаруженное в Муслимовском р-не, у дер. Русский Шуган, на развеянной дюне. Вместе с ним лежало около 100 бусин из раковин, несколько десятков резцов сурка. Выявлено пятно 4×3 м, при расчистке которого обнаружились еще кости человека, обломки 20 фрагментов керамики, принадлежащей одному сосуду. Орнамент нанесен четкими оттисками прямой многозубчатой гребенки, создающей вертикальный зигзаг или пояса, направленные под углом друг к другу. Среди находок пластинки, частично с обработкой, «утюжок» из талькового сланца. Довольно богат набор костяных орудий. Сырьем являлся серый яшмовидный кремень. Инвентарь имеет аналогии в нижнебельских поселениях Русско-Азибейское, Татарско-Азибейское II, Дубовогривское, а также в инвентаре зауральских неолитических поселений. Некоторые предметы («утюжок» и керамика) бесспорно уральского происхождения. Три Гулькинских погребения (Збруева, 1960) и Ново-Мордовское не могут быть отнесены к неолиту с полной достоверностью. По данным Е.В. Жирова, М.М. Герасимова и Г.Ф. Дебеца, у погребенных выражены монголоидные черты и какие-то иные (возможно южные).

С культурой приуральского неолита можно связать и наскальные рисунки, нанесенные на гладкую поверхность приречных скал красной минеральной краской. Они известны в небольшом числе, тогда как на восточных склонах Урала их сохранилось много (Чернецов, 1964). Наиболее интересно жертвенное место с наскальными рисунками — Писаный Камень на р. Вишере. Рисунки Писаного Камня подразделяются на несколько разновременных групп. Древнейшая относится к неолиту и состоит из силуэтных реалистических изображений небосвода (?) и других фигур, нанесенных на скалу в труднодоступном месте (рис. 83). У подножья скалы, под рисунками, исследован на небольшой площади культурный слой, образовавшийся здесь в результате неоднократных посещений святилища охотниками. Древнейшие культурные остатки относятся к позднему неолиту. Вторая группа наскальных рисунков находится на р. Серге, притоке Уфы (рис. 83). Здесь фигуры людей, крышеобразный небосвод (?) и рисунки животных, видимо лосей (Чернецов, 1971). Контурная, а не силуэтная манера изображений, возможно, указывает на их более поздний возраст сравнительно с рисунками на р. Вишере.

В бассейне р. Юрюзани известны следы наскальных росписей у входа в Бурановскую пещеру. Два рисунка расположены один под другим. Верхний воспроизводит наконечник гарпуна, нижний — животное (лось? лошадь?). Оба рисунка, окрашенные в темно-красный цвет, отличаются непропорциональностью, грубой схематичностью, статичностью, отсутствием проработки деталей. Не исключена связь этих рисунков с вышеописанным неолитическим погребением. Второй пункт с наскальными росписями в бассейне Юрюзани находится у входа в Идрисовую пещеру. Это изображение шести людей, выполненное, вероятно, в эпоху неолита (рис. 83).

Суммируя весь имеющийся материал, можно заключить, что территория Приуралья, Прикамья и Казанского Поволжья в неолитическое время была прочно освоена и плотно заселена людьми, очевидно, со сложной этнокультурной структурой, отражением чего явилось наличие различных культур и их локальных вариантов. В сложении этих общностей немалую роль играли, возможно, родственные и хозяйственные связи с населением юга и, по-видимому, востока.

К сожалению, недостаточно данных для точной датировки культур. Во всем огромном регионе пока практически нет (если не считать Чумайтло I) радиоуглеродных дат. В свете же радиоуглеродных датировок неолита лесной зоны и степных культур (Телегин, 1978; Крижевская, 1978), а также стратиграфии и палинологии, представляется, что и в Приуралье неолит существовал с начала или с середины IV тыс. до н. э. Верхняя его граница, очевидно, совпадает с концом II тыс. до н. э., что подтверждается датами Чумайтло I и других памятников лесной зоны Восточной Европы.