Подсадив Оксану на подножку, сам он, не спеша, стал обходить грузовик, направляясь к водительской двери. По пути Стас быстро соображал, что времени на разворот у него нет, так что предстоит резко сдать машину назад, пока охрана не опомнилась. К тому же кузовом таранить тяжёлые ворота, которые успели закрыть, сподручней и безопасней.
Пока Стас прикидывал, что, да как, во дворе снова появился заместитель начальника тюрьмы майор Рюмин. Едва завидев издалека его бульдожью физиономию в надвинутой козырьком на глаза фуражке с огромной тульей, Легат ускорил шаг. Сопровождали толстомордого офицера не только его подчинённые из тюремной охраны, а ещё несколько уголовников: уголовные хари, будто сляпаные Создателем по пьяни или с сильного бодуна! Стасу эти ублюдки были хорошо известны по недавной камерной жизни. Словно по закону подлости его старые знакомые и враги появились именно теперь, отрезая их с дочерью от ворот. Причём закоренелые урки не выглядели подконвойными, они явно пользовались свободой и вели себя в присутствии ментовской шишки с апломбом, почти как хозяева. Хорошенькие же времена наступили, если чиновник тюремной администрации такого ранга открыто якшается с откровенной мразью!
Майор повернул голову, их глаза встретились. Рюмин расплылся в недоброй улыбке и поманил его пальцем. А стоящие за его спиной Димон, Шныра и их кореша окрысились, заметив ускользнувшего когда-то их их ножей мента. Мешкать было нельзя! Стас запрыгнул в кабину и... обнаружил здесь ещё одного своего «приятеля» по кличке «Расписной» и «Крыса». Ублюдок держал острую, как бритва, заточку у горла его дочери.
- Вот и свиделись, легавый, – склабился щербатой пастью рыжемордый урод и лизнул своим липким языком детскую щёчку: – Смазливая куколка, сладкий персик!
- Не трожь, дочь! – хмуро предупредил Стас.
Уголовник и бровью не повёл, он ощущал себя полным хозяином положения и куражился:
- Ну чё, паскуда дегавая, поквитаемся по старым счетам?
- Не тронь её! Меня можешь расписать, а она тут не при чём.
- Оши-ба-ешь-ся, ле-ега-а-авый, - шепеляво, нараспев, просипел урка, - куклёнок как раз очень тут при чём, я ведь сразу просёк, как ты ею дорожишь.
- Хорошо, твой нынче фарт, банкуй! - устало признал Стас, из него будто враз откачали волю к сопротивлению.
- То то же, - довольно крякнул зэк. - Тогда вылазь, мусоряга. И без шуток! А то твоему дитёнышу вмиг копца настанет! И попробуй только слово вякнуть, пока я буду с бугром базарить.
Первым в вразвалочку к ним подошёл «Шныра». Он сразу понял по понурому виду непокорного мента, что на это раз тот сломлен, фактически стоит на коленях. «Шныра» с ходу харкнул Стасу в лицо, капитан лишь утёрся.
- Ну чё, фараон, недолго музыка играла, недолго фрайер танцевал! – весело объявил «Шныра». Крыса ему подмигнул, мол, гляди, кореш, чего дальше будет.
К ним подошёл майор Рюмин с остальной кодлой и Крыса объявил ему, что находившийся во дворе заключённый по кличке Пропеллер слышал как доктор сказал этому, - Крыса кивнул на Легата, - что он тифозный синяк.
- Это правда? – спросил майор у Легата. – Вы действительно подхватили в городе заразу?
Стас скосил глаза на Крысу, отморозок хоть и убрал в присутствиии майора от горла его дочери бритву, но взглядом своих бешенных глаз выразительно давал понять, что немедленно исполнит угрозу, если мент хоть рот откроет. Поэтому Легат опустил глаза и угрюмо промолчал.
Майор нахмурился.
- Понятно... – протянул он, больше говорить тут было не о чем. Поэтому Рюмин брезгливо бросил уголовникам:
- Разберитесь тут, - предоставив им выполнять грязную работу:
Майор ещё не скрылся из виду, а расправа уже началась.
- В топку... обоих! – с садистким сладострастием распорядился Димон. Наконец-то сбывалась его мечта жестоко поквитаться с полицейским за то, что Стас макнул его мордой в парашу. Никто из корешей не пытался спорить с таким решением: говорить, что поступать так - беспредел. С такой же лютостью они расправлялись с маститыми фигурами из вражеского воровского клана, чего уж говорить о легавом.
Шныра, злорадно заглядывая Легату в глаза, глумливо изрёк:
- А всё-таки справедливость на свете существует, ведь верно? Признай же это напоследок. Нам нежданная аминистия вышла из-за Синей чумы – всех козырных братков по УДО (условно досрочное освобождение) из камер на волю выпустили, а тебя обратно в тюрягу кривая привела, прямо на наши пёрышки.
Правда один раз Монах тебя, запомоенное чмо, прикрыл своим авторитетом в нарушение наших законов. За то теперь он дохлый, а вместо него смотрящим на Бутырках поставлен справедливый пахан. Так что гореть тебе живьём в печи вместе с твоей куклой. К великому удовольствию всего воровского народа... И, кстати, привет тебе от «Неонового китайца».
Глава 93
Услышав от журналистки, что её инфицированный муж Сергей оказывается жив, Зоя резко изменилась в лице, сильно побледнела.
