- Номер! Но-о-оме! Но-о-о-омер!!! - неистово выли голоса.
Маски сверкали с металлических стен, мимо подошв моих кроссовок растекались темно-багровые ручьи крови.
Безумный сюрреалистичный ужас сводил с ума. Я заткнула уши руками и закричала от боли и страха.
- Но-о-о-омер! Но-о-омер!... - голоса масок искажались, вибрировали и ломались.
- Да что за номер... - процедила я, чувствуя, как от боли в разрывающемся черепе из-под моих пересохших век вытекают пекущие горячие слезы.
Я замолчала, когда ощутила... нечто.
Нечто новое, чужое, неизвестное. И... и состоящее из кромешной гадкой и убийственной злобы. Злобы, питаемой соитием ненависти и маниакальной алчности.
Это была некая сила. Некая бестелесная, но мощная и сокрушительная стихия.
Я уже встречала подобное. Это... это была чья-то воля. Чье-то страстное желание. Бесконтрольная и свирепая жажда.
Что-то вдруг врезалось в мое правое голенище, я вскрикнула от боли. Удар вышел болезненный, с глубокой тупой болью.
Видение вокруг меня в раз рассеялось.
Хватая ртом холодный воздух, жадно втягивая его в себя, я усиленно массировала ушибленную ногу.
Видение испарилось, и я не заметила торчащую прямо поперек неприметной тропки толстую ветку кустарника.
- Чтоб тебя...- обиженно пробурчала я.
Нога, к моему неприятному удивлению, болела все сильнее.
Чёрт... наверняка будет синяк.
Вкрадчивый древесный хруст заставил меня поднять взгляд в верх.
Я так и застыла. Готовый вырваться крик ужаса застрял в горле. Все тело стянула тугая судорога, я буквально примерзла к месту, где стояла. Я была не в состоянии двигаться, дышать и думать...
Все, что я могла - это смотреть. Смотреть на них.
Два бледных жестоко искалеченных тела, в которых трудно узнать молодых парня и девушку.
Они оба были распяты на вкопанном в землю металлическом столбе и овеяны неоновым зловещим ядовито-зеленым, чуть туманным, светом. Они были привязаны и прикованы спина к спине. Их руки, ноги и шеи туго и прочно перехватывали десятки ярко сияющих неоновых гирлянд. Точно светящиеся гигантские черви или змеи гирлянды, казалось, душили два безжизненных тела в своих объятиях.
Земля под ними была залита кровью.
Тело несчастного Влада Неклюдова было буквально распорото и растерзано. А лицо мертвого юноши, темной кляксой, закрыв наклеенный из черной изоленты крест.
Стас говорил, что такой же точно крест 'перечёркивал' и лицо Татьяны Белкиной.
Обретя способность двигаться, прижав руки ко рту и не в силах отвести взгляд от кровавого кошмара, я пятилась назад.
Шелест... похожий на тихий и печальный голос. Нет, два голоса.
Я никогда с ними не разговаривала, но я слышала, как они кричали и я мгновенно их узнала.
Влад и Надежда. Два любящих друг друга сердца. Две души, у которых с безжалостной жестокостью отобрали их счастье, которое они не успели даже распробовать. Два клубка воспоминаний, обреченных теперь вечность беспокойно скитаться по миру, ни кем незамеченные и никому не нужные.
За страхом и ужасом, последовало чувство невыносимой горечи и сожаления. Я заплакала. Тихо, горько, тяжело.
Я больше ничего не могла в этот момент, только плакать и слушать шепот голосов их воспоминаний.
Я не сопротивлялась им.
Стоя посреди ночного леса я вслушивалась в плачущие и смеющиеся голоса, смотрела и запоминала 'кадры' из пережитых лет Влада и Надежды.
Вокруг меня поднялся и плавно закружился водоворот тускло сияющих пылинок. И вместе с ним в моем сознании одно за другим, замелькали десятки и сотни воспоминаний Влада и Надежды.
Первые дни рождения, яркие торты, покупка велосипеда, поход с родителями в парк развлечений, просмотр мультиков, покупка котенка, первые спортивные достижение, новое платье, первая пятёрка в дневнике, яркий новый год, полет на самолёте.
Первая драка, первые слёзы, первый поцелуй. Выпускной бал, вечер в клубе и рассвет...
Тот самый рассвет после последнего звонка, который предвещает начало новой, необыкновенной и яркой, взрослой, жизни. Жизни, ради которой мы все, предвкушая свое блистательное будущее, так хотим скорее повзрослеть. Жизни, которой у Влада и Надежды никогда не будет.
Её отобрали у них, бросили на пол и с остервенением растоптали. И так же, с необъяснимой патологической жестокостью, сломали об колено жизни родителей и близких Влада и Надежды.
Воспоминания схлынули из моего сознания. Они просто закончились, иссякли. Больше не осталось ничего.
Судорожно всхлипывая, чувствуя нервную дрожь и жар во всем теле, я увидела, как водоворот странных пылинок в воздухе собирается в моих руках. На моих ладонях собралась уже солидная горсть тускло серебрящихся пылинок.
Они были похожи на невесомые миниатюрные осколки какой-то посуды или очень мелкие обломки чего-то металлического.
Зажмурив глаза, я, поддавшись необъяснимому наитию, накрыла одной ладонью другую, сложив их ковшиком.
- Я сделаю всё, что смогу... - прошептала я в ночь. - Обещаю вам...
Я разомкнула ладони, чтобы развеять серебристую пыльцу, но вместо неё на моих ладонях оказались... две бабочки.
Я, оторопев и лишившись дара речи, ошарашенно и шокировано взирала на них.
