Глаза сержанта Липаевой удивленно округлились.
- Ничего? - переспросила она удивленным шепотом. - Но мы же с Годуновым такое...
Сеня фыркнул и пожал плечами.
- Многие меня бы за это осудили, но... лишь те, кто не служит в полиции и других структурах. Полиция, как и все остальные структуры, во многом держится на взаимном доверии и взаимовыручки, Липаева. Начнем стучать друг на друга - и нам конец. Мы просто перестанем быть эффективными.
Арцеулов пожал плечами. Своих мыслей он не стеснялся и считал оправданными. Прозрачность в структурах должна быть, но в меру.
Годунова накажут, но без шума и лишних рапортов. В любом случае, карьеру в полиции парень уже вряд ли построит. В лучшем случае будет вечным сержантом, чтобы потом уйти на пенсию прапорщиком. А вот Липаева...
Сеня несколько мгновений смотрел на заплаканное лицо девушки, и понимал, что не сможет в должной мере возложить на неё вину за всё случившееся. Арцеулов мысленно отругал себя, но девчонку ему было жаль.
Она была искренняя с ним, когда выпалила все те словах: 'Меня никто в серьёз не воспринимает! Считают, что я ни на что годная!'.
Её мотивацию Сеня теперь, отчасти, понимал и принимал.
- Мне точно нельзя с вами? - жалостливо спросила Липаева.
Сеня угрюмо качнул головой.
- Присмотри за напарником. А мне пора.
Он по-дружески легонько похлопал её по плечу и направился к своему мотоциклу.
Спиной Сеня чувствовал взгляд девчонки, но он не обернулся, когда садился на свой верный байк, и не смотрел на неё в зеркала над ручками мотоцикла, когда уже гнал по дороге в светлеющих сумерках.
Арцеулов с усилием выбросил Липаеву из головы и прибавил газу. Он получил сообщение от Аспирина и должен был срочно проведать Домбровского. Похоже тот серьёзно пострадал при выполнении задания.
Возле больницы, где содержали Николая, Сеня был через сорок с лишним минут. Чтобы, как можно скорее успеть к другу и сослуживцу, он серьёзно превышал скорость и безбожно срезал через дворы, нарушив десятки пунктов ПДД.
Николай лежал в хирургическом отделении. В палате на троих, он обитал один.
Когда Сеня ввалился в его палату, на кровати у Коли сидели две медсестры и с увлечением слушали, как майор Домбровский что-то усердно им 'заливал'.
Сеня одобрительно и облегченно усмехнулся: ну раз его друг уже вновь начал применять свою неотразимую обаятельность к женщинам, значит его жизни ничего не угрожает.
- Я смотрю, Аспирин преувеличил твою травму, - хохотнув, заметил Сеня.
Коля взглянул на него, устало улыбнулся. Арцеулов заметил, что хоть Домбровский и выглядит лучше ожидаемого, у него бледное, изможденное лицо и слегка запавшие глаза.
- Продолжим наше общение позже, дамы, - Домбровский с намеком подмигнул девушкам, одобрительным мечтающим взглядом провожая их из палаты.
- Удивляюсь я тебе, - покачал головой Сеня, когда медсёстры вышел. - Как ты умудряешься сочетать в себе черты прилежного семьянина и отпетого бабника?
Домбровский усмехнулся.
- Полагаю, я совершенстве обладаю чувством баланса, между желаемым и необходимым.
- Любить жену и сына - необходимо? - Сеня пожал руку Коле и сел рядом, в кресло.
- Желанно, - чуть усмехнулся Коля, - и приятно. А вот заботиться и отвечать за их благополучие - необходимо. За них я чувствую ответственность, которую, полагаю, рано или поздно, должен чувствовать любой уважающий себя мужчина.
- А они?.. - Сеня мотнул рукой на дверь, за которой скрылись молоденький медсёстры.
- А они, для меня, только желанны, - пожал плечами Коля, - никакой необходимой ответственности относительно них я не чувствую и не буду. В этом и разница, Сень.
- Удобно, - оценил Арцеулов. - Хорошо устроился.
- Моральное оправдание своего поведения - ключ к душевному комфорту, - довольно улыбнулся Коль.
- Ладно, мудрец, расскажи-ка про свои приключения, - Сеня откинулся на спинку кресла. - Как тебя угораздило-то?
Коля в подробностях рассказал про сегодняшнюю ночь и КАМАЗ, на котором обнаружил засохшие брызги шамота.
- И как только ты их нашёл, тебя одарили чем-то тяжелым по башке? - Сеня выразительно посмотрел на перебинтованную голову Домбровского.
Тот невесело усмехнулся.
- Кто бы это ни был, им этого показалось мало и меня попытались переехать.
Сеня замер, внимательно глядя в глаза друга.
- Ну, хорошо, что их попытка не увенчалась успехом.
Домбровский опустил взгляд.
- Я бы так не сказал, Сень.
Арцеулов проследил за удрученным взглядом Коли, затем наклонился к его одеялу у ног и откинул край в сторону.
Коля закрыл глаза и откинул голову на подушку.
Сеня долго смотрел на ноги друга, не в силах осознать увиденное. Потому, что под одеялом у Коли была только одна, левая нога и перебинтованная у колена культя.
- Твою же мать...- выдохнул Сеня. - Коля... дружище! Ядрит же тебя налево!..
Арцеулов с бессильной злой досадой сцепил зубы и дёрнул головой.
Он с сожалением посмотрел на друга и увидел во внезапно открывшихся глазах Домбровского ярость.
- Не смей на меня так смотреть! - рыкнул он.
Сень удивленно вскинул брови.
- Как так?
- С жалостью! - процедил Коля. - Как на беспомощного, жалкого калеку!
