Нужно, срочно показать все рисунки Марка Стасу.
Корнилов выскочил из допросной с Панкратом, как только я заглянула к ним и жестом показала, что мне нужно с ним поговорить.
- Что-то узнала? - быстро спросил Стас, выйдя из допросной.
В комнате соединенной с допросной, мы были одни.
- Вот, посмотри, пожалуйста, - я быстро и аккуратно разложила на столе перед ним семь листов, пёстро раскрашенных карандашами и маркерами.
- Это всё Марк рисовал? - спросил Стас.
- Да, я помогала изобразить только некоторые детали, - кивнула я, - но всех персонажей он нарисовал и раскрасил сам.
Стас уперся руками в край стола и по очереди внимательно посмотрел на каждый из рисунков.
- Великан - это Панкрат?
- Да, две его ипостаси, надо полагать, - кивнула я. - Плохой папа и хороший.
Стас согласно кивнул и указал пальцем на жену Великана.
- А это, как я понимаю, мать Трёхголового Змея?
- Это Антонина, - вздохнула я.
- Похожа? - спросил Стас, с грустной улыбкой, глядя на меня.
- Во многом, - признала я.
- Ну, касательно этой персоны вопросов у меня нет, - Стас с ухмылкой постучал пальцем по изображению Волшебницы в белом платье. - Похоже, твой образ в сознании Марка отпечатался именно в таком виде...
- Скорее, он запомнил меня, но смутно, и его сознание само дорисовало желанные и позитивные детали образа...
- Поверю тебе, - неожиданно согласился Стас. - Ты чаще бываешь в сознании других людей.
- Спасибо, - я оценила ироничную шутку Корнилова.
- Меня больше волнуют вот эти два персонажа, - он указал на Сводного и Колдунью. - У них единственных лица полностью закрашены черным маркером.
- Полагаю, - осмелилась я высказать предположение, - эти двое, как раз те, кто нам нужен.
- Скорее всего, - кивнул Стас и внимательно рассматривая рисунки. - Любопытно, что он назвал Колдуньей того, кто 'приказывает' Великану отдавать указания Трёхголовому Змею... То есть это женщина.
- И учитывая, то, что Маски попытались убить всех Ожеровских, а сейчас, очень вероятно ищут Прохора Мечникова, мне на ум приходит только одна 'Очень Злая Колдунья'... У которой есть все мотивы мстить террористам.
- Я понял, о ком ты, - кивнул Стас и добавил. - Я с тобой согласен. Но, всё что мы пока имеем - это очень вероятные догадки. Не более. Истинная картина может радикально отличаться от того, что мы имеем. Например, если твоя гипотеза верна, то тогда у одного человека должен был быть мотив желать смерти внебрачных детей Токмакова...
- На счета которых Вацлав переводил крупные суммы денег, - вставила я взволнованно и торопливо. - Денег, совместно заработанных с...
- Жанной Микадзе, - договорил за меня Стас и ошарашенно покачал головой. - Чтоб её... Неужели всё так просто?
- Самые зловещие и коварные замыслы, на деле нередко оказываются простыми, как теорема Пифагора, - вздохнула я. - При Сене только это не ляпни - он в школе ненавидел геометрию, - хмуро ответил Стас, попутно что-то обдумывая.
Я ждала, хотя это было невыносимо. Потому что теперь, после рисунков Марка и закономерных логических выводов из моих видений и последних событий, очевидный ответ напрашивался сам собой!
Это Микадзе!.. Не знаю, как, каким образом, но теперь я уверенна, что это она! Она всё задумала! Это она использует Маски, чтобы расправиться с внебрачными детьми Вацлава! Это она жаждет мести за смерть дочери! И из-за того, что всех, кроме Меллина отпустили, она натравила на них своих ручных убийц. Своего... Своего Трёхглавого Змея.
Меня обуревало такое восторженное, неудержимое и пламенное волнение, что я не выдержала и выложила Стасу, всё что думала.
Корнилов выслушал меня с задумчивым видом.
- Звучит всё логично, но нужны весомые доказательства. Мы не можем арестовать судью из Конституционного суда Российской федерации на основании твоих видений и рисунков сумасшедшего серийного убийцы.
Я так и поникла. Охватившее меня тревожное рвение, резко угасло. Да, Стас прав. Все наши доводы, пока что, позволяют лишь подозревать Микадзе. А что предъявить ей обвинение нужно, что - то посерьёзнее.
- У меня есть идея, - осторожно и задумчиво проговорил Стас, - подожди здесь.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Среда, 25 марта. Ночь.
Он чувствовала, понимал и осознавал: Ника права.
Стасу даже стало стыдно, что ответ лежал на такой видимой поверхности, чуть ли не под носом, а он не подумал связать Жанну, которая была подельницей своего зятя, с убийствами детей Вацлава. И не сразу подумал о ней, когда Ника рассказала о своих видениях, где Ева Ожеровская сказала, что Маски пришли их убивать из-за того, что сделал Никита Ожеровский. Воспоминания Евы Ожеровской прямо сказали: 'Он убил человека!'
Да, было непонятно, кого именно - Самсона Токмакова или Ирину? Но, это и не важно! И тот, и другая имеют самое прямое отношение к Жанне Микадзе. Вряд ли она так любила Самсона, что готова была уничтожить его убийц, но желать мучительной смерти убийцам собственной дочери... Вполне вероятно ожидать подобного от Жанны Микадзе.
