КАМАЗ с пышным салютом брызг врезался в воду. Беспомощно вращая задние колеса, автозак медленно уходил под воду. Было в этой картине что-то печальное и удручающее.
Но Леониду было плевать.
В этот момент где-то совсем близко раздался шум автомобильных моторов и полицейских сирен. Леонид порывисто обернулся и грязно выругался. Вдалеке между деревьев замелькали полицейские сирены.
Полунин понял, что его засекли. Очевидно глазастые пилоты вертолёта увидели свежие следы от колес на земляной почве, перед лесом.
Теперь у него был только один выход: бежать. Бежать вперёд, через чащу леса, продираясь к свободе, к жизни, к сладостной возможности долгожданной мести.
МАРИАН МИРБАХ
Воскресенье, 22 марта. События сразу после диалога между Корф и Полуниным.
Телефон не отвечал. Слишком долго. Непозволительно долго для человека, который многим обязан ему, Мариану.
- Да? - наконец ответил знакомый басовитый раздраженный голос. - Чего тебе?
Мирбах стерпел неуважительный тон собеседника.
- Здравствуй. Родион, - немного елейным голосом произнес Мирбах. - Как жизнь? Как твои племяшки?
Родион Датский, помешкав, недружелюбно ответил:
- Всё в порядке.
- Жаль, я не могу сказать того же.
Шум досадного вздоха.
- И что опять у тебя случилось? - с претензией в голосе, спросил Датский.
- Ты знаешь, что, - рыкнул Мирбах, чуть потеряв контроль на чувствами. - Токмаков! Ты слышал?! Знаешь, что его дом захватили, какие-то малолетние упыри?!
- Ну и чего ты так нервничаешь? Токмакова жалко? Так купишь себе другого прокурора.
- Может мне, заодно, стоит задуматься о покупке другого полковника Следственного комитета? А? Датчанин?! - язвительно спросил Мирбах.
- Давай без угроз...
- Давай без условий! - перебил его Мариан. - Мне нужно, чтобы ты взял контроль над ситуацией.
- Я не могу, Мариан, - сдержанно ответил Датчанин. - Это дело в юрисдикции ЦСН...
- Так найди способ и повод вмешаться! - прикрикнул на него Мирбах и прошелся вдоль огромного окна во всю стену. - Мне что, учить тебя?
- Это будет нелегко.
- Знаю, и если справишься, я буду очень щедр. А это редкость, для меня. Ты знаешь.
В трубке послышался звук захлопнутой двери и тяжелые шаги.
- Почему тебя это так волнует, Мирбах? Что, у Токмакова в доме может быть какой-то компромат не тебя?
- Это не твоего ума дело, просто сделай так, чтобы ты был там главным.
Родион сдавленно прокашлялся.
- А дальше что?
Мариан чуть скривил губы.
- Нужно спровоцировать штурм...
- Зачем это?
- Вацлав... да и его жена тоже, не должны выжить в этой истории, - поигрывая дорогой ручкой, ответил Мирбах.
Родион фыркнул.
- Не много ли ты просишь, Мариан? И бабу то его зачем валить?
- Она тоже может что-то знать. Я понятия не имею, кто эти парни в его доме. Что если их кто-то их послал? Что если они там не только ради Токмакова?..
Мариан встал из-за стола.
- Я предпочитаю перестраховаться. К тому же, в доме Вацлава, вероятно в его кабинете, могут быть документы, записи, свидетельства или что-то ещё, что... может вызвать серьёзные вопросы к 'Медеору' и выявить ряд крайне неудобных для нас моментов.
- Это ты про замятый иск от клиники 'Исида'? - засмеялся Родион.
Мирбах недовольно поджал губы. По его мнению, этот полковник всё чаще забывался, и забывал свое место.
- В частности, - буркнул глава корпорации 'Медеор'. - Займись этим, Родион. Токмаковы должны сдохнуть, любые компрометирующие нас документы должны быть уничтожены. Не дай бог полиция или ФСБ при обыске дома, что-то найдут. Имей ввиду, Родион...
Мирбах сделал зловещую паузу и прошипел в трубку:
- Если буду тонуть я, ты утонешь вместе со мной. Ты и твои обожаемые близняшки.
- Их-то не трогай, - голос Датчанина в один момент промёрз и угрожающе окаменел. - Я всё сделаю.
- Вот и молодец, - победно улыбнулся Мирбах. - И поторопись, мне нужны результаты.
С этими словами он положил трубку.
Леонид несколько мгновений постучал пальцами по гладкой полированной поверхности стола из орехового дерева.
Слева от него шевельнулся человек, всё это время молча разглядывавший подсвеченные флакончики и пузырьки в стеклянном шкафу.
- Я мог бы убрать Токмакова и его жену, - равнодушным и, словно, немного утомленным голосом произнес мужчина в чёрном смокинге.
Он был в классических черных брюках и таки же черных, остроносых туфлях. На шее, под подбородком у него белела чуть смятая бабочка.
Его гладкие, лоснящиеся темные волосы были зачесаны на бок и немного неряшливо свисали на левую сторону лица. У мужчины было очень бледное, почти белое лицо с печальным с флегматичным взглядом блеклых водянисты серых глаз и бледными, чуть посиневшими губами. У него были правильные, даже можно сказать аристократичные черты лица с прямым носом и заостренным, чуть выдающимся вперед, подбородком.
Мирбах не сразу обратил внимание на предложение мужчины в смокинге.
Он ещё несколько мгновений постукивал по тусклому отражению на своем столе, что-то сосредоточенно обдумывая. Затем перевёл взгляд на обладателя белой бабочки на шее.
