Из меркантильного и прогматичного подонка, Меллин, в попытках оправдать свои и их общие действия, неуловимо быстро трансформировался в неадекватного и опасного фанатика!
— Ты тут о государстве запел, а несколько часов назад, наверху хотел просто заработать! Забыл?! — снова накричал на бывшего друга Прохор.
— Дебил! — выплюнул Меллин. — Мы имеем полное право получить должное вознаграждение за те идеалы, которые тут отстаиваем. Да и вообще, одно никогда не мешало другому!..
Прохор буквально остолбенел, услышав подобную ересь из уст Даниила.
Идеалы?! Вознаграждение?!
Нет, однозначно, как бы странно это не прозвучало, но тот Меллин-подонок, которому нравилось просто творить разный беспредел, нравился ему куда больше нежели этот спятивший в конец маньяк!
Для Прохора стало очевидным фактом, что Даня в буквально смысле спятил от опьяняющей власти над несколькими человеческими жизнями. Пока они здесь, он вдоволь успел над ними поиздеваться. Особенно, над девушками из прислуги.
Прохор не стал ему мешать, когда Меллин отвёл наверх одну из горничных и через несколько минут по всему дому раздались отчаянные крики и плач обреченной девушки.
Прохор не дал братьям Ожеровским остановить насильника и морально урода, каким, на самом деле и всегда, был Даниил Меллин.
И сейчас Прохор сильно об этом жалел. Этого больного кретина нужно было или связать и запереть, или пристрелить. Последнее, даже более предпочтительно.
По дому внезапно разнесся пронзительный и неуместно мелодичный звук дверного звонка.
— Даже не думайте!.. — начал опять Меллин.
— Тебя никто спрашивать не будет, — буркнул Мечников и кивнул Маслову, — присмотри за ним, чтобы он не наделал глупостей.
С этими словами, в компании братьев Ожеровских, Мечников спустился вниз.
Пришло время для «оплаты» информации от Корнилова.
Слова Меллина, не смотря на уверенность Мечникова, все-таки стали зернами из которых начало стремительно расти параноидальное опасение и сомнение. И Прохор решил провернуть все, как можно быстрее, пока он не струсил и не передумал.
Заложник, а точнее заложница для передачи была выбрана давно. Дочь Самсона Токмакова, старшего брата Вацлава. Прохор выбрал её не случайно, потому что после горничных, Данил злорадно пообещал девчонке, что она следующая.
И Мечников не мог ему этого позволить. Не мог и не хотел.
Имени девушки Прохор не помнил, да и ему было плевать. Заявившись в зал, где у стены, поджав колени сидели обнаженные и порядком подзамерзшие заложники, Мечников подошел к дочери убитого Самсона Токмакова.
Её брат, сидевший рядом, увидел Прохора и тут же напрягся.
— Не дёргайся! — буркнул ему Мечников и кивнул на дочь Самсона Токмакова. — А ты поднимайся…
— Что вам от неё нужно?! — воскликнул юноша.
Его голос порядком охрип — в просторной гостиной и во всем доме было тепло, но не настолько, чтобы в нижнем белье часами сидеть на ковре, под стеной.
— Нужно, чтобы ты заткнулся и сделал вид, что тебя здесь нет! — наорал на парня Прохор.
От звука его голоса дочь Самсона Токмакова вжала голову в плечи и со страхом, обреченно смотрела на Мечникова.
— Вставай! — Прохор схватил девушку за локоть и рывком, грубо поднял.
Она вскрикнула, не тот от страха, не то от боли.
— Не визжи! — без тени сострадания бросил Мечников.
Михаил Ожеровский бросил ему плед, который они нашли в одной из комнат.
— Завернись в это, — сказал Прохор перепуганной девушке.
Дрожащими руками, опасаясь поднять взгляд на Прохора или других бандитов, девушка неловко завернулась в просторный плед.
В зал заглянул Никита и взволнованно бросил:
— Идут!..
Заложники обменялись непонимающими и тревожными взглядами.
— Хорошо, — кивнул Прохор и толкнул дочь Самсона в спину. — Шевелись, тебя там долго ждать не будут!.
— Куда вы её ведёте, ублюдки! — вскричал старший сын Самсона.
— Сядь! — Михаил Ожеровский навел на парня дуло своего автомата. — Сядь, я сказал! Ещё раз голос подашь или шевельнёшься — пристрелю, гов**ка!
Оставив Михаила сторожить заложников, Прохор бесцеремонно взял девчонку под локоть и потащил за собой.
Дочь Самсона и племянница Вацлава Токмакова не сопротивлялась, безмолвно подчиняясь Мечникову.
Подходя к просторной прихожей дома Токмаковых, Прохор ощутил сжимающее тело и учащенно пульсирующее во всем теле дикое напряжение. Чувство опасности дышало в лицо, давило на живот и вселяло нервную вялость в дрожащие икры Прохора.
Парень давно так не боялся, его инстинкт самосохранения, если бы мог, наверное, орал бы во весь голос, чтобы он остановился и ни за что не подходил к двери.
Прохор, нервно сдавил пальцами тонкую руку девушки, которую вел к двери. Та вскрикнула и Мечников инстинктивно отпустил её.
Они подошли к двери. Прохор открыл замок, но не стал отворять дверь.
Подняв автомат и убедившись, что сзади стоит Никита, взявший на прицел входную дверь, он кивнул девчонке:
— Ну, что встала?! Вали, давай… Второго шанса не будет.
Девушка пару секунд, глупо глазела на Мечникова, а затем, развернулась и, спотыкаясь, торопливо бросилась к двери.
