Ирина вздрогнула всем телом. Она внезапно испытала странное чувство, как будто её тело вдруг стало невесомым. Женщина почувствовала, что её ноги стремительно немеют и наполняются чувством бестелесности, а сама она, словно, проваливается в какую-то бесконечную вязкую бездну. Очень скоро она потеряла возможность чувствовать и осознавать. Она потеряла возможность быть.
Тело Ирины Токмаковой, лежало у кафельной стены, в растекающейся алой луже крови. Устремленный куда-то в сторону, взгляд женщины был как будто уставшим, в нём как будто бы померк и исчез свет.
ПРОХОР МЕЧНИКОВ
Воскресенье, 22 марта.
Когда снизу грянул выстрел они втроем, даже Меллин, заметно вздрогнули. А привязанный к креслу Вацлав Токмаков перестал хохотать, как псих.
— Что это было?! — встревоженно спросил он.
— Заткнись, — бросил ему Даня.
— Кто это стрелял?! Что случилось?! Эй! — Вацлав начал дергаться, в попытках вырваться.
Кресло под ним начало опасно раскачиваться.
— Заткнись, я тебе сказал! — рявкнул на него Меллин. — Услышал меня?!
А Прохор уже бежал вниз. Он услышал топот ног и сдавленный крик. Мечников бросился на звук голоса. Рядом с ним пробежал Михаил Ожеровский — это кричал его брат.
Они застали Никиту Ожеровского, младшего брата Миши, возле двери туалета. Тот, пятился из туалета, вытянув перед собой автомат.
— Ник, чё случилось?! — вскричал перепугавшийся за брата Михаил.
Но прежде, чем Никита сумел ответить, Прохор увидел на темному полу туалета бледное тело Ирины Токмаковой. Из-за того, что женщина как бы полулежала, упираясь верхней частью спины в стену, её тело казалось надломленным под прямым углом.
И вместе с растекающейся по полу темной влажно блестящей лужей, это довершало неопровержимый зловещий смысл — Ирина Токмакова была мертва.
Прохора потрясло убийство старшего брата Вацлава, Самсона, но осознание гибели Ирины привело парня в шокированный ступор.
— Ты че натворил?! — орал на брата, взбешенный Михаил. — Ты на хрена это сделал, му**ла?!! Нахрена ты завалил её, дебила кусок?!!
Он толкнул Никиту и тот врезался спиной в стену. Прижимая к себе автомат, он быстро мотал головой и слёзно, громко всхлипывая повторял:
— Я не хотел… Я не хотел! Она сама! Я просто… Я не знал, что!.. Я не специально! Клянусь! Я не хотел! Я не хотел!.. Я…
— Тупорылый кретин! — Миша скомкал в кулаках ворот толстовки брата. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!! Полиция уверена, что у нас двадцать один заложник! Гребаный, ты дол***б!!!
— Да отвали от меня! — истерично заорал Никита и с неожиданной силой оттолкнул брата. — Я же сказал: я не хотел! Не хотел!!! Я НЕ СОБИРАЛСЯ ЕЁ УБИВАТЬ!
Тяжело дыша, он снова слёзно шмыгнул носом и бессильно, сокрушенно развел руками.
— Она сама… я… я… не собирался… Просто… Все случилось… слишком быстро и… и непонятно…
Прохор отвёл взгляд и повернулся, чтобы сказать Мише оставить брата в покое, но в этот миг он увидел, как Никита в эмоциональном порыве стягивает с лица маску.
— Стой!!!
Они с Михаилом заорали хором и бросились к нему. Никита, испугавшись бросился от них и забежал в зал.
— С**а, да что ж ты делаешь?! — проорал Миша, подскакивая к Никите сзади.
Прохор помог ему оттянуть брата назад и выволочь из зала. Но Мечников успел заметить лица и взгляды заложников. Все они смотрели в лицо Никиты. Все они видели его лицо. Все. Все до единого.
Михаил продолжал орать на Никиту. По лестнице быстро спустился Меллин. Он увидел Никиту без маски и на миг замер прямо на ступенях. Затем неспешно подошел к брошенной на полу маске Никиты, поднял её и так неспешно приблизился к братьям Ожеровским.
— Малыш, — обратился Даня к Никите, — ты в курсе, что маски мы надели не для понтов? А по вполне логичным и понятным причинам?
— Следи за собой! — Михаил Ожеровский вырвал маску брата из руки Дани.
— Моё лицо, как видишь, прикрыто маской, — язвительно заметил Даня. — Но из-за этого недоумка теперь это не имеет значение!
— Заткнись! — рявкнул на него Ожеровский и швырнул маску младшему брату. — А ты надень! Ещё раз снимаешь её, я пришью её к твоей морде, кретин безмозглый! Ты что совсем ничего не понимаешь! Ты же нас запалил только что!..
Никита дрожащими руками надел маску на лицо.
— Хватит, Миш, — устало ответил Прохор. — Нужно что-то сделать с телом…
— А что тут сделаешь? — небрежно пожал плечами Даня и посмотрел в сторону туалета. — Нужно отнести её в подвал, наверное, и завернуть во что-то… Тут ей точно валяться не стоит.
Прохора покоробило от того, с каким нарочитым легкомыслием рассуждал Даня. Как будто речь шла о какой-то совершенно обыденной, бытовой вещи.
— Да, ты наверное прав, — кивнул Мечников.
У него не было идей, как и чем избавляться от тела Ирины.
Когда Ожеровские ушли, Меллин посмотрел им вслед, затем оглянулся на заложников, которые пугливо смотрели из дверного проема зала.
— Они видели его лицо, — озвучил Даня очевидный факт.
— Да, — признал Прохор.
— Ты понимаешь, что это значит?
Мечников взглянул на маску Меллина. Чтобы понять, о чем думает Даня, ему не нужно было видеть его лицо. Достаточно было и непроницаемой черной маски.
