– А где еще он мог изучить свое ремесло? Мы вроде уже проверили все возможные варианты на своей стороне Атлантики.
– В Интернете сейчас можно научиться, как сделать бомбу на собственной кухне… Может, он практиковался у себя дома.
– То есть моя версия вас не устраивает?
– Я в этом не убежден, вот и всё. Вы показывали книгу криминалистам?
– Ее как раз в этот момент изучают.
Джексон рассказал про стертые карандашные отметины под надписью.
– Похоже, что этот парень бросает вам вызов. Говорит: «Приди и возьми меня».
– Он
– Подсознательно – не исключено, но вовсе не обязательно. Просто этот гаденыш хочет, чтобы вы играли по его правилам.
«Или чтобы я прочитал его историю, по словам Арло Найта», – подумал Джексон.
– А что, если я не стану?
– Некоторые убийцы остывают и ложатся на дно, – сказал Гонзалес.
Мэтт скривился. Позволить Неону ускользнуть – не вариант. И ему все больше казалось, что это не особо привлекательный вариант развития событий и для самого Неона.
– Или же он убьет еще раз, чтобы привлечь ваше внимание, – продолжал Гонзалес.
Не к этому ли смерть Базвелла? Джексон напомнил себе, что результаты вскрытия пока не готовы, но трудно оставаться объективным, когда Неон прочно обосновался во всех твоих мыслях.
– Похоже, я в обоих случаях в проигрыше.
– Расскажите мне про удавки, – попросил Гонзалес. – Говорите, они были кожаные?
– Если верить эксперту.
– Кожа – натуральный продукт. Часто кожа оставляет индивидуальные отметины. Мой отец работал в Техасе. Это скотоводческий край, – добавил Гонзалес, словно объясняя, откуда у него такие специальные познания. – Насколько я понимаю, никаких подходящих для идентификации следов на жертвах не имеется?
– Никаких, за исключением того, что он правша, как мы считаем.
– Стопроцентно ясно одно.
– Что именно?
– Он где-то и в этом деле практиковался. Вряд ли ему хотелось показывать вам свои ранние работы.
Интересное замечание.
– Как любой художник, который показывает публике лишь свои лучшие достижения?
– Что-то типа того, – отозвался Гонзалес. – Вам нужно найти эти его «пробы пера», неудавшиеся попытки убийства – те случаи, в которых он обломался.
– Что опять возвращает меня обратно в Лас-Вегас.
– Вы действительно считаете, что этот сукин сын начинал здесь?
– Такое ведь вполне возможно, не так ли?
– «Возможно» – это не то же самое, что факт, – возразил Гонзалес. – Есть какие-то мысли насчет его возраста?
Первоначально Джексон предполагал, что Неону где-то от двадцати пяти до сорока пяти. После разговора с Уиверс и Найтом он был вынужден пересмотреть это мнение, склоняясь ближе к собственному возрасту.
– Где-то от тридцати пяти до сорока. Вы не могли бы просмотреть архивы за последние пятнадцать или двенадцать лет и поискать нераскрытые убийства – или неудавшиеся попытки убийств, – в которых нападавший пытался душить женщин удавкой?
В трубке наступила тишина. Он представил, как Гонзалес надувает щеки, чешет за ухом, качает головой. Совет – это одно. А копаться в архивах ради расследования, к которому не имеешь ни малейшего отношения, – совсем другое.
– Это официальный запрос?
Джексон замешкался с ответом.
– Неофициальный, – выдавил он наконец.
Тишина.
– Я действительно думаю, что будет толк, – просительно добавил Мэтт.
Пауза, которая, казалось, растянулась на целую вечность, подсказывала ему, что, хоть он и старался изо всех сил, лучше ему больше не отнимать время у этого человека.
– Скажем так, я гляну, – прорезался наконец Гонзалес. – Но не слишком тщательно. Давайте посмотрим, может, что-нибудь и вытряхнется.
Это было больше, чем Джексон даже смел надеяться.
Фонари круглосуточной автозаправочной станции заливали дом таким ослепительным светом, будто Неон успел отметиться и здесь.
Айрис все еще не могла до конца поверить, где находится: стоит под платаном в каком-то тихом на первый взгляд тупичке, и чем занимается: наблюдает за домом в стиле тридцатых годов, вроде бы мало чем отличающимся от дома детектива. Хотя, судя по регулярно шмыгающим туда-сюда мужикам, и ежу понятно, что это бордель, и она не понимала, как и почему соседи до сих пор это терпят.
Пока не припомнила, кто тут правит бал.
Если вы не хотите, чтобы вас освежевали, как говяжью тушу, а отрубленные руки-ноги разбросали по ближайшему шоссе или утопили в канале, ни в коем, блин, случае не вздумайте шутить с албанцами!
Держась в тени, замерзшая до смерти, Айрис глянула на часы. Она проторчала здесь почти четыре часа, и шел уже третий час ночи. Люди вроде Малая и Прифти жили как вампиры. Может пройти еще пара часов, прежде чем кто-нибудь из них высунется наружу. Чай в термосе, который она взяла с собой в засаду, давно закончился. С каждой секундой она мерзла все сильнее, и, что еще хуже, ей всерьез приспичило пописать.
