– О бедный малыш! – Наоми чмокнула его в губы. – Хотя ты все равно предпочел бы играть с «Джаз аутифт».
И то верно. Упрощенные аранжировки классических номеров, в которых можно блеснуть своим мастерством саксофониста и кларнетиста, – это определенно его мелодический стиль. Да и публика более отборная, искушенная и благодарная. Сказать по правде, Филу он нужен только для музыкального веса. Все эти хрипы и надрывы имеют право на жизнь, но он уже от этого устал. Единственным реверансом в сторону спокойного классического звука была «Бейкер-стрит», которой, по настоянию Фила, закрывался сет. Первое время Гэри нравилось культовое саксофонное соло Джерри Рафферти[46], но после миллионного раза он уже был готов натурально придушить мистера Р., вот разве что Могучий Перестановщик[47] его в этом опередил – Джерри давно отбыл в великую звукозаписывающую студию где-то на небесах.
– Вот потому-то, – с гордостью объявил Гэри, – следующим летом мы планируем европейский тур. Баз все уладил.
– На будущий год? – Ее руки упали по бокам. Вид у Наоми был далеко не такой довольный, как он думал. Вообще-то у нее даже задрожала нижняя губа, а в глазах промелькнуло неподдельное смятение.
– Я сказал что-то не то? В смысле, я знаю, что за домом придется по-прежнему присматривать, но это всего лишь на пару-тройку месяцев. Белье можно сдавать в прачечную, для остального возьмешь кого-нибудь – уборщицу там, не знаю…
«Кухарку найми, ради бога!» Может, Наоми даже привыкнет к наемной прислуге и даст ему продохнуть.
– Угу, – отсутствующе отозвалась она. Словно потеряла ключи от машины и теперь лихорадочно перебирала в памяти места, где могла видеть их в последний раз.
– В чем дело? – прозондировал почву Гэри.
Наоми сверкнула мегакиловаттной улыбкой. Из этого он заключил, что, метафорически выражаясь, ключи она нашла.
– Не волнуйся. Мы обсудим это позже.
Обсудим
– Господи, мне срочно нужно в ванну!
Пытаясь всеми силами отбросить противно засевшую в печенках мысль, что она собирается разрушить не только его музыкальные амбиции, но и всю его жизнь, Гэри вернулся в свой обычный образ милого, задумчивого и, что самое главное, «естественного» человека.
– Поднимайся наверх, снимай все эти шмотки, а я принесу тебе чашку свежезаваренного кофе.
– Звучит божественно. – Наоми одарила его мечтательной улыбкой. – Присоединишься ко мне?
Ее голос был хрипловатым от желания. Если серьезно, то предложение очень заманчивое. Их действительно притягивало друг к другу, а Наоми была увлеченной любовницей авантюрного склада. Пять лет брака никак не сказались на физической стороне их отношений, прежний блеск ничуть не потускнел, слава богу. Если что, даже засиял с новой силой. Гэри относил это на тот счет, что она много ездила по работе. Просто не было времени, чтобы погрязнуть в рутине и однообразии. Он не вынес бы, если б она постоянно торчала дома. Ну да, только этого еще не хватало!
– Не могу, крошка. У меня урок через… – он глянул на часы («ТАГ Хоер», подарок жены на день рождения), – меньше чем через две минуты.
Гэри уже и сам порядком завелся, но все же не думал, что быстрый перепих в полной мере удовлетворит супругу.
Наоми обиженно надула губки – безупречный розовый бутон.
– Тогда позже.
– Можешь быть уверена.
Гэри проследил, как она скользит наверх; нижняя его часть определенно желала последовать за ней. Заставив себя мысленно встряхнуться, направился в кухню.
Зазвенел дверной звонок, и, думая, что прибыл его очередной ученик, Гэри подавил стон, бросил все дела и пошел открывать.
И на полных пять секунд застыл на пороге.
– Ты собираешься меня впустить или мне тут замерзнуть до смерти?
– Фил, – произнес наконец Гэри, беря себя в руки. – Насилу тебя узнал. Что, блин, случилось с твоими волосами?!
Свои изыскания в музыкальной среде Джексон начал с магазина, торгующего оборудованием для танцзалов и дискотек – на Кремовой фабрике, что на Гибб-стрит. Свое название этот творческий квартал города получил от знаменитой фабрики Бёрда[48], некогда расположенной на этой территории. Разговор с персоналом раскрыл немногое, если не считать рекомендаций посетить другие магазины, продающие музыкальные инструменты, и еще три, торгующие виниловыми грампластинками. Большинство из них были уже закрыты. В единственном, который еще работал, владелец, крупный малый с конским хвостом, который только подчеркивал его мясистые черты, сказал ему: «Всяких лабухов бывает полно, да что толку? Явятся сюда, пороются, все перепробуют, а покупают потом в Интернете. Так дешевше выходит». Когда Джексон справился, не видел ли он кого-нибудь с дредами, тот посмотрел на него, как на идиота. Айрис была права. Они ехали на практически пустом баке.
