Всё тот же он во дни войны,В часы тревог, в минуты боли…Как будто грезит те же сныИ плавит в горнах те же воли.Всё те же крики продавцовИ гул толпы, глухой и дальний.Лишь голос уличных певцовЗвучит пустынней и печальней.Да ловит глаз в потоках лицРешимость сдвинутых надбровий,Улыбки маленьких блудниц,Войной одетых в траур вдовий;Решетки запертых оконДа на фасадах полинялыхТрофеи праздничных знамен,В дождях и ветре обветшалых.А по ночам безглазый мракВ провалах улиц долго бродит,Напоминая всем, что врагНе побежден и не отходит.Да светы небо стерегут,Да ветр доносит запах пашни,И беспокойно-долгий гудИдет от Эйфелевой башни.Она чрез океаны шлетТо бег часов, то весть возмездья,И сквозь железный переплетСверкают зимние созвездья.19 февраля 1915
Париж
<p>ЦЕППЕЛИНЫ НАД ПАРИЖЕМ</p>А. Н. Ивановой
Весь день звучали сверху струныИ гуды стерегущих птиц.А после ночь писала руны,И взмахи световых ресницЧертили небо. От окрестныхПолей поднялся мрак и лёг.Тогда в ущельях улиц тесныхЗаголосил тревожный рог…И было видно: осветленныйСияньем бледного венца,Как ствол дорической колонны,Висел в созвездии ТельцаКорабль. С земли взвивались змеи,Высоко бил фонтан кометИ гас средь звезд Кассиопеи.Внизу несомый малый светСтроений колыхал громады;Но взрывов гул и ядр потокНи звездной тиши, ни прохладыВесенней — превозмочь не мог.18 апреля 1915
Париж
<p>РЕЙМСКАЯ БОГОМАТЕРЬ</p>Марье Самойловне Цетлин
Vuе de trois-quarts, la Cathédrale de Reims évoque une grande figure de femme agenouillée, en priére.
Rodin[1]В минуты грусти просветленнойНароды созерцать моглиЕе — коленопреклоненнойСредь виноградников Земли.И всех, кто сном земли недужен,Ее целила благодать,И шли волхвы, чтоб увидатьЕе — жемчужину жемчужин.Она несла свою печаль,Одета в каменные ткани,Прозрачно-серые, как дальСпокойных овидей Шампани.И соткан был ее покровИз жемчуга лугов поемных,Туманных утр и облаков,Дождей хрустальных, ливней темных.Одежд ее чудесный сон,Небесным светом опален,Горел в сияньи малых радуг,Сердца мерцали алых роз,И светотень курчавых складокСтруилась прядями волос.Земными создана руками,Ее лугами и реками,Ее предутренними снами,Ее вечерней тишиной.…И, обнажив, ее распяли…Огонь лизал и стрелы рвалиСвятую плоть… Но по ночам,В порыве безысходной муки,Ее обугленные рукиПростерты к зимним небесам.19 февраля 1915
Париж
<p>LUTETIA PARISIORUM</p>«Fluctuat nес mergitur»[2]
