Эти мысли настолько занимали ее, что ни о чем ином уже не думалось. Она машинально бродила по отделу, машинально брала в руки различные предметы, машинально разглядывала их и ставила на место. Правильно она тогда поступила или сгоряча, не учитывая ни возраста, ни личности провинившейся, – вот о чем думала она, и вывел ее из этой задумчивости девичий голос:
– А в сумке что у вас спрятано?
Иваньшина очнулась от размышлений и по тону, по голосу узнала: Трошина. Только имени никак вспомнить не могла.
– Здравствуй, Трошина. Не узнаешь меня?
– Я спрашиваю, что у вас спрятано в сумке, гражданка.
– Ничего. – Иваньшина была выбита из привычного состояния агрессивностью интонаций и отвечала растерянно. – Зачем же ты так, в таком тоне?
– Откройте сумку.
– Что с тобой, Трошина? – тихо спросила она. – Не терпится продемонстрировать власть?
– Требую открыть сумку! – Продавщица повысила голос. – Вера Тимофеевна, Люба, Лара, подите сюда! И милиционера пригласите.
– Как тебе не стыдно, Трошина. – У Иваньшиной потемнело в глазах. – Я директор школы…
– Откажетесь открыть сумку – отберем силой. Понятно?
Антонина Федоровна задрожавшими руками открыла сумку и, перевернув, вытряхнула ее содержимое на пустой прилавок. Посыпались монетки, кошелечек, шариковые ручки, платочек и копеечная пластмассовая мыльница.
– Вот, видите? Все видите? – с торжеством закричала продавщица. – А где чек на оплату?
– Чек?.. – Иваньшина окончательно растерялась, в голове туго застучали молоточки. – Я не знаю. Наверно, я машинально…
К этому времени на подмогу Трошиной уже подтянулись другие продавщицы. Милиционера, правда, не было, но зато группа с директором школы в центре стала быстро обрастать любопытными.
– Тихо! – громко сказала старшая продавщица. – Вы оплатили товар, гражданка?
– Вероятно, нет, но…
– Воровка! – звонко крикнула Трошина. – Подруги, я четвертый день за нею это замечаю.
– Какой четвертый, что ты, я же не хожу сюда…
– А где тогда чек? Чек где, спрашиваю?
– Помолчи, Трошина. Я спрашиваю вас, гражданка, вы оплатили покупку?
– Кажется, нет. Кажется, я забыла. Я стала забывать, я лежала в больнице.
– Значит, товар вы не оплатили. Так?
– Я же говорю, воровка она!
– Замолчи, Трошина! – оборвала старшая. – Придется пройти к директору. Мы составим акт…
Острая боль раскаленной спицей вновь вонзилась в спину. Перед глазами полыхнуло пламя, и бывший старший лейтенант Иваньшина грузно сползла на пол.
Та же больница и тот же врач, те же резкие и быстрые сестрички, по вечерам, когда уходило начальство, бесконечно долго болтавшие по телефону («А он что?.. А она что?..»). И даже палата оказалась той же, только сама Антонина Федоровна стала иной. Заговорила, правда, уже на второй день, а вот ноги и ощущались чужими, и стали чужими, словно она утратила не только силу, но и власть над ними.
– Быстро вы к нам вернулись, – вздохнул заведующий отделением.
Он был не просто заведующим и даже не просто хорошим специалистом: он был фронтовиком, и Иваньшина испытывала к нему безграничное доверие. Вероятно, это и сыграло решающую роль в том, первом случае, но теперь одной ее веры было уже недостаточно. Доктор наблюдал, хмурился, советовался, устроил консилиум, а после него вызвал Олега Белякова.
– Лекарство сможете достать?
– Если оно в природе водится.
– Водится, только не в нашей, к сожалению, и официальный рецепт на него я выписывать не имею права. А неофициальный – вот он.
– К этому неофициальному хорошо бы официальное письмо, – сказал Олег. – Так, на всякий пожарный.
– На чье имя?
– В Комитет ветеранов. Уж если они не помогут…
– Тогда и руки по швам? – сердито спросил врач, принимаясь писать официальное письмо.
– Тогда в другой комитет напишем, – улыбнулся Беляков.
С официальным письмом и неофициальным рецептом Олег отправился сам. Упросил в лаборатории, где работал, дать ему три дня в счет донорских и уже на следующий день вылетел в Москву. А через два дня явился с лекарством на полный курс лечения.
– Как это вам удалось? – ахнул невропатолог.
– Нет проблем, доктор, есть лишь разные пути к их разрешению.
– И все же? – допытывался доктор. – В два дня вы совершили невозможное.
– И в два часа, – уточнил Олег. – Знаете Вельяминова Валентина Георгиевича? Ну, членкора, лауреата, депутата…
– Биолога? Знаю, труды его читал.
– Так вот, я с самолета – прямо к нему. Главное было дома его застать, а остальное – семечки, как говорится.
– Вы же с того света ее вытащили, – патетически воскликнул врач. – С того света!
– Сочтемся.
Сочлись для всех незаметно и неожиданно. Узнав от доктора, кому обязана спасением, Антонина Федоровна не смогла сдержать слез.
«А имя у тебя все равно девчоночье, академик…»
– Ладно, тетя Тоня, кончай реветь, – сердито сказал Олег.
– Не буду, Олег, не буду, – прошептала она, поспешно вытирая слезы. – Как он выглядит-то? Толстый? Очень постарел?
