Во-первых, заметим, что Маркс и сам не абсолютизиро-вал свои законы общественного развития, например, неиз-бежную победу коммунизма, до абсурда. Это следует из марксова же постулата, что всякая истина конкретна. Он, правда, недостаточно исследовал эту конкретность в отно-шении к своим собственным истинам — законам, но не при-ходится сомневаться, что не считал, что коммунизм победит и в том случае, если человечество погибнет, от столкновения земли с кометой. Однако, несмотря на признание конкрет-ности истины, Маркс, безусловно, абсолютизировал предла-гаемые им законы сверх меры. Это проявилось в самой тер-минологии: законы, а не тенденции, обусловленные устойчи-востью процесса. Нельзя винить Маркса за терминологию (учитывая время, когда он писал), но нельзя закрыть глаза и на объективное последствие неточности этой терминоло-гии, неточности, дававшей теоретический базис экспансионист-ской политике властителей Советского Союза, пытавшихся силой навязать социализм тем обществам, где естественное течение исторического процесса никак не хотело привести к социализму, вопреки сформулированным их учителем «объек-тивным абсолютным законам».
Но гораздо важнее другое: существовали ли вообще от-меченные Марксом тенденции общественного развития, про-должают ли они существовать сейчас, насколько они силь-ны, какие факторы, помимо космических катастроф, факто-ры, обусловленные человеческой деятельностью, являются сильными воздействиями для этих тенденций. Здесь следует заметить, что определенную тенденцию общественного раз-вития, существовавшую в его время, Маркс, конечно, уло-вил, но безусловно, переоценил ее устойчивость по отноше-нию к человеческим факторам воздействия. Я уж не говорю о потенциале атомных бомб, накопленных человечеством, и способных уничтожить его, отменив действие любых тен-денций, но помимо этого мы видим, что процесс обществен-ного развития после Маркса привел к тому, что в сегодняш-ней действительности основные фундаментальные понятия марксизма: эксплуатация, диктатура пролетариата, и тому подобное — оказываются размытыми, изменившими свое со-держание, или вообще потерявшими его.
Возьмем эксплуатацию. По Марксу, мера ее — это разница между стоимостью труда рабочего и его зарплатой. Но вот был построен социализм, предназначенный устранить навек эксплуатацию. И что же — упомянутая разница свелась к нулю? Ни Боже мой! Наоборот, она оказалась большей в социалистических странах, чем в развитых капиталистических. Однако, последователи Маркса утверждают, что эксплуатации при социализме тем не менее нет. Почему же? А потому что разница эта теперь де идет на нужды всего общества, а значит и на благо трудящихся. То есть она идет на расширение производства, на содержание государственного аппарата, (и партийного, кстати), на содержание армии, социальные нужды и так далее. Пардон! А при капитализме она что — начисто съедается капиталистами, что ли? При капитализме что — нет ни расширенного воспроизводства, ни госаппарата, ни армии, ни социальных нужд? Или нет расходов на эти статьи?
В действительности, мера эксплуатации — это потребление плюс накопление капиталиста за вычетом стоимости его доли участия в производстве (все это само собой, отнесенное к одному рабочему). Отличие от марксовой модели здесь в том, что, во-первых, как стало совершенна очевидно на сегодня, капиталист не только эксплуатирует, он участвует в производстве и участие его, безусловно, весомее участия рабочего, даже если есть наемные менеджеры. Далее, расходы капиталиста на расширение производства и налоги, которые он платит государству и которые идут на содержание государственного аппарата и прочее, также следует вычесть из марксовой меры эксплуатации. В результате даже может возникнуть парадоксальная ситуация, когда стоимость участия капиталиста в производстве превысит размер его потребления и накопления и он окажется в положении эксплуатируемого своими наемными рабочими. Такие случаи можно сыскать в весьма пестрой картине израильской экономики, среди мелких шарашек типа «три совладельца — три рабо-чих», где совладелец может быть сам и рабочим и инженером и менеджером и в ситуации экономических трудностей, дабы не закрыть предприятия, расходовать на собственное потребление меньше, чем он платит рабочему. Да не взволнует это широкие массы капиталистов и не приведет их к борьбе за освобождение от эксплуатации рабочими - такие случаи все же исключительны.
