- Сунён, это ваше с Джело личное дело… - постарался взять себя в руки Чоноп. Предложение переспать с девушкой, которую он любил уже много лет, поступившее от неё же самой, едва не пронзило его насквозь, пробив холодным потом. – Нельзя это вот так вот… обсуждать при всех.
- Я думала, что мы друзья! Разве у друзей бывают секреты?
- Нет, а вот дружеский секс – запросто, - потыкал в бок Чонопа Сандо, сдерживая ухмылку.
- Да ну вас! – поднялся парень и вылетел пулей на кухню, чтобы помочь Джело принести всем поесть и выпить. Преграда между Сунён и Сандо исчезла, и не по себе стало именно ему. Ведя по нему глазами, как бритвой, она хмыкнула и отвернулась. Но хмыкнула не как обиженная или капризная девчонка, а с видом профессионального оценщика, которому пытались продать что-то по завышенной цене, но он разоблачил подделку. Он хотел опрокинуть на неё какую-нибудь колкость, но дремавший на кресле Рен пошевелился и, просыпаясь, не дал ему блеснуть остроумием.
Занималась заря нового дня и выполнившие свой долг золотые стали возвращаться на ночлег, хотя уже и наступало утро. Сегодня они обошлись всего одной потерей. Сегодня они попытались доказать то, чем занимались уже многие и многие века – что справедливость восторжествует. И что от судьбы никогда не уйдёшь, какой бы она у тебя ни была.
Примечание к части
* главная героиня книги «Унесенные ветром», чья фраза при проблемах «Я подумаю об этом завтра» является её опознавательным афоризмом
Трудности отношений
Херин свернулась клубком на широком кресле из кремовой замши возле детской кроватки, и её рука всё ещё оставалась протянутой к ней, будто она покачивала её, укладывая дочь. Ёнгук порадовался, что не разбудил жену, когда вошел, только тихо выключил свет и вышел. Иногда невозможно заранее предсказать, насколько счастлив будешь в той или иной ситуации, и сейчас, просто увидев свою семью и понимая, что он жив и дома, мужчину прожгли разрывающие эмоции, вызвавшие нервную разрядку. Он остро осознал, что вот этот абрис молодой женщины, спавшей чутко, лишь с секундными моментами глубины, от усталости, и колыбелька рядом – это не «всего лишь», не «само собой», а нечто огромное, драгоценное, что будешь беречь любой ценой. И пока это сохранено, как и собственная жизнь. Наконец, можно расслабляться, отключиться. Но лучше выпить одну рюмку, чтобы тело отпустило от того напряжения, которое превращало организм в железную машину убийств и правосудия, выдержки и наблюдательности.
Гук прошёл на кухню, опрокинул стаканчик, постоял немного у стола, смотря в никуда, кулаками упираясь в столешницу. Конечно же, это не конец. Завтра – уже сегодня, - начнётся новый день, тянущий с собой свеженькие проблемы. Ну да и ладно, если уж с подобным разобрались, то что может быть страшнее? Пока тут джей-хоуповские золотые тигры – им на всё может быть плевать. Хотя клан, истребленный ими, не самый крупный, что есть в Нью-Йорке, но остальным главное не попасться. Впредь следует быть в два, в три, в десять раз осторожнее! Куда подевалась его обычная конспиративность? Раньше он сливался с преступниками и изнутри мог прознать всё, вытянуть всю информацию и подставить любые шайки так, что они того и не замечали. Но то было в Сеуле и в Штатах, разумеется, азиату за своего сходить сложнее. Да и самому ему с годами всё неприятнее было внедряться во вражеский стан, идти на всё, творить безобразия… Когда-то он и спал с женщинами ради работы, а теперь не спит ни с кем, кроме Херин, и намерен придерживаться этого правила. Пользуясь тем, что всё ещё можно не раздеваться при ней, он прошёл в зал и лег на диван, сняв с него плед и накрывшись им.
