- Я хочу рассказать обо всём Шилле, - посмотрел на него Хим, и Гук понял, что тема была серьёзная и выражения приняли суровость неспроста. – О том, чем я продолжаю заниматься.
- Что-то случилось? – киллер опустил взгляд застывшего лица, задумавшись. Не хотелось отвечать.
- Ты же знаешь их проблему, - тихо и безэмоционально изрекла Сунён. Её голос иногда нервировал своей бесцветностью, но когда нужно было сообщить что-то важное, он спасал, потому что не нагнетал и не придавал никаких лишних нот информации. Она была словно диктор, излагающий любые по кошмарности или приятности вести с одинаково ровными вибрациями. – Они поругались сегодня.
- Чего так? – положил руку на плечо двоюродного брата Гук.
- Она стала думать, что я ухожу по ночам потому, что… что разочарован нашей совместной жизнью, - брови Химчана изогнулись, как крылья коршуна, взметнув внешние края и опустив к переносице внутренние, которые едва не соприкоснулись. – Она начинает вновь винить себя, что не может подарить мне ребенка.
- Пф! Усыновите! – легкомысленно передернулся юрист. – Тоже мне, проблема!
- Я ей говорю то же самое, но моё немного странное и подозрительное поведение наводит её на иные мысли, поэтому…
- По правде, виню её в связи с этим всем больше я, - честно рубанула Сунён, у которой и без того была неприязнь к Шилле. Мужчины посмотрели на неё с плохо скрытым осуждением, но она продолжила: - Род отца должен продолжаться… У тебя дочка, а эти вообще… - перехватывая мысль Ёнгука, она поспешила договорить, хотя спешить в разговорах было её слабой стороной: - Я бы сама родила, и отдала этим страдальцам на воспитание, - девушка нашла глазами Джело и подобрала губы. – Но дети не руками делаются.
- Меня пугает уже одна попытка представить тебя в положении, - покосился на неё Ёнгук. – Ты не будешь, как эта баба из фильма про вампиров жаждать крови, вопреки тому, что раньше её боялась?
- Не смешно, - поставила она опустевший бокал на подоконник.
- Хим, если Шилле от этого настолько тяжело, - мужчина одобряюще покивал. – Расскажи. Так будет лучше.
- Я боюсь, что её переживания только увеличатся… Не хочу заставлять её жить в тревоге.
- Тут не так много вариантов, как поступить иначе, - адвокат выдохнул. – Либо ты оставляешь её, либо ты оставляешь золотых, либо она знает обо всём и беспокоится. Что-то подсказывает мне, что ты кроме третьего ничего не выберешь.
- Ты прав. Я не смогу, - в квартире появился Сольджун, принявшийся здороваться со всеми, ненадолго приковавший к себе взгляды. Сунён намеренно подождала, когда гипнотизер посмотрит в их сторону, и поймала его взор, ответив ухмылкой. Ей нравилось раззадоривать его и подбешивать тем, что она абсолютно не пугалась его волшебных темно-карих глазок. Даже у ледяной леди бывают маленькие радости. Когда он отвернулся, она прошлась по остальным, слабо улыбнувшись посмотревшему на неё Чонопу и дойдя до Сандо. Не дождавшись, когда он повернётся, Сунён вернула внимание к Джело, не сравнивая его с другими, не анализируя и не пытаясь рассуждать, что кто-то может быть тоже симпатичным, милым, заслуживать любви или ждать её. Как первобытная варварка, она в своём поглощающем чувстве мыслила образами, инстинктивно. Её сердце и желание знало только Джело, и когда сталкивалось с ним, то его – сердце, - лихорадило, оно рвалось, плясало и грозило детонировать, а что касалось других мужчин – они просто были.
