С каждым шагом, приближающим их к больнице, рука Билла, которую Том крепко сжимал своей, становилась все напряженней, черты лица все сильнее заострялись, надевая привычную безэмоциональную маску.
- Билл, я знаю, это трудно, просто знай, что мысленно я с тобой, - постарался успокоить его Том.
Билл поправил на шее черный шарф, на его контрасте ненакрашенное лицо казалось чересчур бледным.
- Где ты меня подождешь?
- На улице, на лавочке. Тут курить можно, я хоть время скоротаю. Долго планируешь там пробыть?
Билл дернул плечом и посмотрел на серое здание больницы.
- Сначала надо с врачом переговорить, отдать деньги, а потом… не думаю, что с ней я пробуду долго. Она меня не узнает, наверное.
Том поддался порыву и крепко его обнял, утыкаясь в шелковистые волосы, которые трепал ветер.
- Не торопись. Я подожду, сколько потребуется. Побудь с ней.
Билл быстро, но нежно скользнул губами по его щеке, отстранился и твердым уверенным шагом зашел в широкие двери психбольницы.
Том прождал его около получаса. Солнце приятно припекало, но это никак не спасало его от грустных мыслей. На душе было прескверно, как и требовала ситуация. Он сидел у стационара психбольницы, на окнах которого были ржавые решетки, накануне полета в ненавистный город, где его любимого человека будут бить и трахать, и он ничего с этим поделать не мог. Сигареты таяли одна за другой, в груди уже болели забитые дымом бронхи, но сердце все ровно щемило, рвало и сжимало тисками. Наверное, так чувствует себя человек в острейшей стадии инфаркта. А им же вводят в вену морфин, чтобы обезболить. Наверное, только сильный наркотик смог бы облегчить его страдания.
Том вспомнил стихи Билла, представил как хрупкий, уставший паренек, в свете ночной лампы кажущийся совсем ребенком, старательно выводит буквы на листке бумаге. Как вздрагивает от каждого шума, боясь, что вернется его жестокий отчим. И все думает и думает о нем. Об их встречах, общих желаниях и чувствах…
Глаза защипало, и Том потер их пальцами свободной от сигареты руки.
- Не одолжишь сигаретку? – он услышал сбоку родной голос, повернул голову и увидел Билла, который стоял около противоположного края скамейки и слегка улыбался. Его черные волосы на ярком солнечном свете переливались перламутром.
- Что?
-Я сигаретку попросил, - ухмыляясь, сказал Билл, и Том рассмеялся, прекрасно понимая, что брюнет делает отсыл к их первой встрече.
Напряжение немного отступило, и Том внутренне поблагодарил любимого, который смог немного разрядить обстановку, начиная диалог с приятного воспоминания.
-Наша лавочка лучше.
Билл кивнул и сел рядом.
-Конечно, она же наша.
Он вырвал сигарету их губ Тома и сделал глубокую затяжку.
-Я, правда, свои дома забыл.
-Как все прошло?
Билл молчал пару минут, собираясь с мыслями.
-Изменений в ее состоянии нет.
-Ты совсем недолго.
-Это немного устрашающе видеть ее такой. Она лежит и смотрит в потолок. Совсем не шевелится, даже не видно дышит ли. И везде этот запах. Безнадежности и мочи. Я понимаю, что отделение для лежачих, но я плачу такие деньги, а там все равно воняет.
Том тяжело выдохнул и переплел их пальцы.
- Что сказал доктор?
- Он смотрит на меня будто я предатель. Кинул маму здесь, а сам развлекаюсь в другом городе, приезжая раз в полгода.
-Бред, врачам обычно на такое пофиг.
-Да нет же. И он прав в чем-то. У нее нет мотивации для выздоровления. Там от одного запаха чирикнуться можно. Если бы я приходил каждый день, разговаривал с ней, делился мыслями… А что я могу ей сейчас про себя рассказать? Смотри, мам, твой любимый сын, который не мог уснуть без сказки на ночь, когда за окном бушевала гроза, стал грязной шлюхой. Что мы с ее муженьком иногда кувыркаемся так, что картины со стен падают.
-Билл!
-Извини, но так правда же. Мы с ней за год до того случая с отцом Фрэнка постепенно отдалялись друг от друга. Она не могла меня понять, я тогда слетел с катушек, пил, курил травку, шлялся по всяким вечеринкам, постоянно где-то пропадал, в основном с Бруно, конечно, но это сути не меняет. Когда Йорг впервые… ну ты понял. Я сам этого хотел. Я был маленький, глупый, очень глупый. Он привлекал меня своей такой неординарной личностью. Все его боятся, а он красивый, холодный, опасный. Он всегда все держит под контролем, его трудно просчитать, его невозможно постичь, он всегда хозяин положения. Знаешь, какого это, быть слабостью такого человека?
Том мотнул головой. Он охеревал от откровенностей брюнета. С одной стороны хотелось, чтобы он поскорее замолчал и прекратил эту пытку, а с другой хотелось и дальше слушать подробности его жизни. Возможно, тогда он перестанет быть для него загадкой.
- Первые пару месяцев я упивался этим. Он как комнатная собачка бегал за мной и по взмаху моей руки ложился на спину, принимая позу подчинения. Вот тогда мама и поняла, что происходит. Она злилась, ведь любила Йорга, ну я так думал. Не знаю, как было на самом деле.
Билл замолчал, чтобы перевести дыхание.
- Что было дальше?
-Тебе неприятно?
-Я хочу знать, Билл. Никаких секретов между нами, помнишь?
Брюнет кивнул.
