Услышав адрес, он не стал больше задавать ей никаких вопросов. А она, разморившись от выпитого и мягкого хода автомобиля уснула. Около дома, водитель услужливо почти донёс её до квартиры. Позвонив в нужную дверь, он уехал.
Дверь квартиры открыла незнакомая девица.
– Марина Евгеньевна, ну как же так? Вас все обыскались! Костя до сих пор бегает по улицам, разыскивает вас.
– А куда это я попала? Мы разве знакомы? Или тоже знакомиться не будем?
– Как это не будем, – девушка помогла Марине переобуться, – ещё как будем.
– Ой, мои тапочки! А я тебя узнала, ты, это… лифчиками и трусиками мой пол устлала. Признавай-ся… куда ты дела мой любимый халатик?
– Да на месте ваш халатик. Пойдёмте, я вас в кровать положу.
– Какую кровать? Послушай-те, вот раньше мужчины дорогу до спальни любимой устилали цветами! На худой конец, этими, ну обрывали … Помните, миллион, миллион…
– Не… я, помню, другую песню! Лепестками алых роз, я дорогу устелю…– запела девушка, – меня, кстати, Настя зовут.
– А, что? Марина Евгеньевна, – она протянула девушке ладонь и пожала ей руку, – хоро-ше-е имя! И слух у вас Настя есть. Молодец! Главное… песня правильная. А то трусики, лифчики… Фу! Это… поймите меня правильно, Настя… никакой романтики! Ну, что это на самом деле? Трусики…лифчики…
– Марина Евгеньевна, не переживайте, в следующий раз подготовимся основательней, придём с лепестками роз.
– Вот, это правильно, а то… Настя и не надо одевать мой халат… у тебя, что своего нет? Надо для таких случаев иметь свой… ха-ла-тик. А то я тебе подарю, а к этому я сама привыкла… – уже еле говорила Марина, кутаясь в одеяло и засыпая.
Уложив Марину спать, Настя встретила входившего в квартиру Костю.
– Костя, а она часто так? – удивлённо спросила она его.
– Что и как так?
– Твоя мама в сильной стадии опьянения, если говорить официальным языком.
– Каким языком? Какого опьянения, она вообще никогда не пьёт!
– Ну, да? Только сейчас она лыка не вяжет.
Не поверив подруге, Костя заглянул в комнату матери.
– Ничего себе! С кем это она? Её единственная подруга в Германии живёт, – удивился Костя.
– Подумаешь, Германия. Для настоящих друзей расстояние не помеха. Туда, сюда всего ничего…
Утро Романа началось с шипучего аспирина.
– Роман Ильич, я могу у вас спросить? – с улыбкой обратился к нему Николай.
Роман жалобно взглянул на него.
– А кто эта женщина, с которой вы вчера «заседали»? Вы вчера твердили только одно, чтобы я её разыскал.
– А ты разыскал? Даша! – позвал помощницу по хозяйству Роман, – Даша, умираю!
– Бегу, бегу! – послышался голос пожилой, но статной домработницы, – сейчас спасу, мой хороший. Надо же так наклюкаться? Конечно, с непривычки ещё ни так голова будет болеть. А ну-ка! Клюквенного морсика, да холодного, – засуетилась она.
– Николай, ну ты как? Разыскал?
– Кого папочка? Николай, ты Марину Евгеньевну разыскал?
– Нет, Алиса. Но я тебе обещаю. Найду и принесу на блюдечке, – он ласково погладил девочку по голове.
– Ха-ха, с голубой каёмочкой! – засмеялась Алиса и побежала в свою комнату.
– Как убрали эту змеюку, так дитё и зажило. Хоть улыбаться стала. А то та, как скажет, да как посмотрит на неё, так у меня сердце заходило, – возмущалась Даша, с силой раскалывая лёд для большого кувшина с клюквенным соком.
– Юра записал адрес, по которому вчера, то есть, утром отвёз вашу знакомую.
– Отлично. Спасибо. Даша, я умираю. А завтра я должен быть в полном сознании.
Марину разбудил громкий звонок по мобильному телефону.
– Марина, почему ты не берёшь трубку? – мама явно была не в настроении.
– Мама? Я спала.
– Как? Ты спала? Уже второй час!
– Ну и что? Куда мне спешить. Сейчас поговорю с тобой, перекину тебе деньги за пансионат, и опять буду спать.
– Не надо ничего перекидывать. Оставь деньги на оплату учёбы своего оболтуса.
– Мама, ты, что заняла деньги? У кого? Я сейчас же приеду, отдам. Зачем ты это сделала? Вот лишь бы унизить меня.
– Господи, что чушь ты несёшь? Ты не забыла, что я получаю приличную пенсию?
– Мама, что приличного ты в ней нашла?
– Хватит демагогию разводить. Слушай, что мать сказала. Ты мне лучше объясни,
где вчера тебя весь день носило? Я не могла связаться с тобой, – интересовалась мама.
– Вчера я была в кафе.
– В кафе? Татьяна приехала?
– Мама! Я, что в кафе должна ходить только с Татьяной? Нет, она пока в Германии ходит в кафе. Я в кафе была с мужчиной.
– С мужчиной? С каким мужчиной?
– С незнакомым.
– Я не ослышалась? Ты здорова? Что случилось?
– Ты не ослышалась, я здорова и ничего не случилось.
– И что вы там делали?
– Мама, что можно делать в кафе с мужчиной? Мы пили вино. То есть он вино, а я коньяк. О, господи, наоборот.
– Что наоборот? Ты стала пить коньяк? С незнакомым мужчиной? Марина, ты меня пугаешь!
– Мама, ну чем я тебя напугала? И почему коньяк? Я пила мартини, а он коньяк.
– Понятно, ты ещё пьяная. Ладно, живая и то, хорошо. Досыпай, я потом позвоню.
– Чего звонила, сама не знает! Какая разница, что я пила? Сделала своё дело. Разбудила и трубку положила, – бурча, Марина зашла в ванну, – чего звонила? А, так она оплатила путёвку! Ну, вот. Ах, мама, мамочка!
