Они сделали короткую остановку в местной пиццерии, чтобы взять большую пиццу и упаковку из шести бутылок содовой. Когда она взглянула на него укоризненно, Ноа, вздохнув, добавил к своим покупкам еще и салат.
Бейли не привыкла к тому, чтобы кто-то угадывал ее мысли или вообще проявлял о ней заботу. Она поймала себя на том, что улыбается.
Ноа не улыбнулся в ответ, зато сжал ее руку. Минут десять они ехали по Бербанк-Хиллз, вверх по петляющей дороге, и на каждом крутом повороте Бейли могла любоваться зрелищем, от которого захватывало дух – огнями расстилающегося внизу города. Наконец Ноа свернул на длинную подъездную дорогу и остановился перед домом, при виде которого у нее захватило дух еще сильнее. Вздохнув, Ноа заглушил двигатель.
– Милый домик, – сказала Бейли.
– Я его снимаю. – Он с сомнением посмотрел на дом, словно до конца не верил, что живет здесь. – У меня никогда не было своего дома.
– Никогда? А в детстве?
– Уж точно не в детстве. Когда я перебрался в Штаты, меня передавали из семьи в семью. Я вроде как привык и продолжал так жить, когда стал самостоятельным. Моей семьей в Лос-Анджелесе стали Шейн с Броуди. Я всегда останавливался у кого-нибудь из них, когда приезжал в город.
– Что изменилось?
Он пожал плечами:
– Мы начали зарабатывать деньги, и студенческое братство переросло в мужскую дружбу. – Он повернулся к ней. – Готова?
– Ноа, тебе сегодня необязательно пускать меня к себе в дом. Я…
Ноа взял сумки с едой, вышел из машины и закрыл водительскую дверцу. Он не великий мастер говорить, если разговор ему не по душе. Обойдя машину кругом, он открыл дверцу для Бейли, а потом оба пошли в дом. На крыльце он обнял ладонями ее бедра и развернул к себе.
– По крайней мере, давай договоримся хотя бы насчет этого. Я хочу тебя здесь.
Она держала его под прицелом шариковой ручки. Протащила за собой через всю Калифорнию. А что сделал Ноа? Он защищал ее, рискуя собственной жизнью.
Она ему должна. Хочет он ей верить или нет, но она должна. Она обязана ему всем. И как минимум она задолжала ему правду.
– Ноа. – Как близко он стоит. Слишком близко. Как же ей признаться, если его глаза смотрят так пристально, если их разделяют всего несколько дюймов! – Эти люди… Они приятели Алана. Они… они меня знают. Прости, что не признавалась тебе раньше. Но они пригрозили – если я кому-нибудь вякну, они убьют моих учеников и Кенни, а потом меня. Это их слова.
– Бейли. – Его голос был устрашающе спокоен. Он прижался лбом к ее лбу. – Они тебя не убьют, пока не получат своих денег.
– Но ты…
– И здесь у них не будет шанса. – Он обнял ее покрепче. – И тебя им не достать. Я им не позволю.
Целую минуту она собиралась с силами, чтобы продолжить:
– И все-таки перелет на Кабо выходит за рамки долга.
Ноа смотрел на нее, и Бейли снова почувствовала: с ним что-то происходит и это не имеет никакого отношения к ней.
– У нас позади столько опасностей, – осторожно проговорила она, – а я чувствую новую беду.
Ноа резко рассмеялся и прикрыл глаза рукой. Тогда ее тревога возросла.
– Ноа?
Опустив руку, он посмотрел на нее:
– Ничего.
– И кто кому теперь не доверяет?
– Мы не будем об этом говорить.
– Типичное для мужчины заявление. Слышала много раз.
Он сжал зубы.
– Не сравнивай меня с мужчинами, которые попадались тебе в жизни. – Его глаза казались бездонными. Он напрягся, готовый к сражению.
Что-то было не так, Бейли это чувствовала. Что-то случилось, и Ноа это скрывал. До чего ж несговорчив! И все-таки она не могла не удивляться. К кому бы он мог обратиться в случае нужды? Бейли очень хотелось стать этим человеком. Так хотелось, что испугалась своих желаний.
Однако Ноа слишком привык быть один. Может быть, он открывал душу Шейну и Броуди, но то – друзья детства. Она бы поставила последний доллар, что ее герой не привык откровенничать с кем-то посторонним.
И все-таки хотеть не запретишь.
– Ты совсем не такой, как те мужчины, которые встречались мне в этой жизни. – Продолжать было очень тяжело. Однако Ноа должен знать. – Все они были чисто выбритыми, любезными и учтивыми, получили самое лучшее образование… – Бейли невесело рассмеялась. – Хрустальная мечта любой матери, чтобы ее дочка вышла за такого мужчину. Понимаешь? Вот из-за подобных фантазий я и оказалась втянутой в орбиту Алана.
– Да. А я совсем не тот парень, которого твоя мама могла выбрать тебе в мужья – чисто выбритый, любезный и образованный. – Прислонившись спиной к двери, Ноа скрестил руки на груди. Волосы падали ему на глаза. Но не будь этой преграды, она все равно ничего не смогла бы в них прочесть. Он вдруг стал совсем чужим, холодным – впервые с тех пор, как она ткнула ручкой ему в спину. – Я понимаю.
– Я пытаюсь объяснить, – пробормотала она.
– Ты пытаешься сказать, что я не твой тип. Выразилась громко и ясно, принцесса, уж поверь мне. – Он отомкнул дверь. – К сожалению, нравлюсь я тебе или нет, но тебе нужна моя помощь, и это значит, что мы вместе, пока все это не закончится.
Его рука чуть дрогнула, когда он жестом велел ей войти в дом.
