Как рассказывал на суде очевидец этих событий Александр Петрович Репин, допрос Анисьи был изуверским. Ее били чем попало, рвали волосы, совали в глаза и уши горящие спички. Пытали и Васю.
Истязая женщину и ребенка, полицейские допытывались: «Где находятся партизаны?»
Часть полицейских бросилась к лесу искать беглецов. Им удалось настичь их, но, потеряв в перестрелке еще трех человек, каратели вернулись обратно. Неудача взбесила их. Эйхелис собрал своих подчиненных на короткое совещание и сказал:
— С нас спросит оберштурмбаннфюрер Штраух. Чем ответим ему?
— Кровью аудринцев! — воскликнул Майковскис. Он стоял с багровым от злости лицом, то и дело нервно поправляя портупею. — А деревню сотрем с лица земли!
Так и порешили.
Гитлеровские власти одобрили акцию устрашения. Во всем Резекненском уезде на стенах домов и на столбах был расклеен приказ начальника германской полиции безопасности Латвии оберштурмбаннфюрера Штрауха. В приказе говорилось, что жители деревни Аудрини длительное время укрывали у себя красноармейцев, давали им продовольствие. За это Штраух назначал следующие наказания:
а) смести с лица земли деревню Аудрини;
б) жителей деревни Аудрини арестовать;
в) 30 жителей мужского пола деревни Аудрини 4 января 1942 года публично расстрелять на базарной площади города Резекне.
О том, как происходил арест мирных жителей, рассказал на суде свидетель Владимир Турлай:
«Как только полицейские въехали на окраину села, они окружили дом, приказали находившимся в нем людям одеться и выходить на улицу. Там их посадили на подводы. Затем окружили следующий дом. Арестовывали всех членов семьи без исключения: мужчин, женщин, стариков и детей».
Арестованных привезли в Резекненскую тюрьму. О режиме, который там царил, поведала суду Капитолина Нефедовна Платонова. Вот выдержки из ее показаний: «На тюремном дворе, когда мы слезли с машин, полицейские и тюремщики над нами всячески издевались и насмехались. Многие мужчины и женщины были подвергнуты пыткам. Например, когда я спустя некоторое время увидела своего соседа Василия, он был весь в крови, с опухшим лицом, покрытым синяками и кровоподтеками. На моих глазах долго мучили мою двоюродную сестру и других женщин. Я не выдержала и потеряла сознание... Ни есть, ни пить нам не давали...»
В Резекненской тюрьме аудринцев даже не регистрировали: зачем, если судьба их была определена? Так показал на суде А. Ракович, который во время оккупации служил в тюремной конторе.
В то время когда арестованных заталкивали в тесные, вонючие камеры, по деревне Аудрини рыскали грабители. Забирали все, что осталось в избах. Награбленное вывозили из деревни — подвода за подводой. Об этом рассказали свидетели Иван Милорадов и другие.
2 января в Аудрини снова нагрянула орда полицейских. На легковой автомашине прикатили Эйхелис и Майковскис.
Сожжение деревни, состоявшей из 42 дворов, производилось организованно: Эйхелис хотел, чтобы все избы вспыхнули одновременно. Для этого у каждого строения было выставлено по полицейскому с факелом наготове. Поджигали разом, по красной ракете, пущенной Эйхелисом.
И вот вся деревня объята пламенем. Багровые отсчеты пляшут на лицах поджигателей. По улицам бегают обезумевшие собаки.
Потом полицейские устроили пиршество. Пили стаканами водку и самогон, ели жаркое (закололи свиней аудринцев). Эйхелис поблагодарил подручных за успешное выполнение задания.
— Надеюсь, что вы проявите столь же высокую твердость и в проведении завтрашней акции! — сказал он.
Полицейские пока не знали, в чем будет состоять эта акция. Водили мутными глазами, перешептывались: «Что еще за работенка? Лишь бы не партизан ловить — там, в лесу, могут и прикончить». Узнав, что завтра предстоит расстрел аудринцев, приободрились:
— Это можно!
...Уже наступили сумерки, когда во двор Резекненской тюрьмы начали въезжать грузовики. В коридорах послышался топот ног, обутых в кованые солдатские сапоги. Тюремные надзиратели, вооруженные пистолетами и резиновыми дубинками, распахивали двери камер, в которых находились аудринцы.
— Выходи!
— Эйхелис и начальник тюрьмы Краминь стояли во дворе, — вспоминает свидетель Р. Кантор. — Надзиратели Вайчук и другие гнали жителей Аудриней к воротам тюрьмы, где их сажали в автомашины.
Картина была ужасной. Многие женщины кричали, умоляли не везти их на расстрел... Некоторые из них отказывались идти к автомашинам, падали на землю. Тюремные надзиратели били их резиновыми дубинками... Тем, кто сопротивлялся, скручивали руки и связанными бросали в машины.
С обреченных сдирали пальто и овчинные полушубки: «Они вам теперь без надобности».
