Затем Богуслав начал обучать мужиков обычному для хорошего наездника делу — спрыгивать с коня на ходу для последующего бега рядом. Наину он решил в это не втягивать (Зарница эту пушинку может от зари до зари нести), Олег от участия в эдаких трюках сразу отказался. Боярин осуществлял этот элемент джигитовки легко и элегантно. Вот он в седле, ра-аз, бежит рядом. Прыг — опять на коне. Ничего сложного.
Мы с Ванькой эту вольтижировку позорно провалили. Ра-аз — и оба мордами об землю. Прыг — и коник убежал!
Эх! Жалко Матвея нету! Он бы не только с неторопливого жеребца спрыгнул-запрыгнул, а и разъяренного лося, несущегося со скоростью гепарда, не упустил. Потом бы оглядел окрестности, удивляясь отсутствию привычных трупов, и спросил: а по-настоящему сложные трюки, когда будем делать?
В общем, приходилось, для этой нехитрой с виду (когда делает кто-то другой) манипуляции, лошадей останавливать. Раз — и на матрас! Вот это у нас кое-как получалось…
Да и то, такой триумф Матвея на глазах у Наины, мог бы выйти Ване боком. Эта нерусская колдунья могла бы махом перекинуть свою горячую любовь на ушкуйника, героя дня. А кирпичнику сказать чисто по-пушкински:
— Пастух, я не люблю тебя!
И удалиться петь «7.40» своему новому избраннику.
Мне-то бояться в аналогичной ситуации было бы нечего. Забава подняла бы меня с земли, заботливо отряхнула, и сказала:
— Милый! Ну что ты прыгаешь туда-сюда? Ушибешь еще какую-нибудь драгоценную косточку, не дай бог! Давай я тебя вместе с коняшкой отнесу куда надо.
Так и проездили, пропрыгали, пробегали часа два. Восторгу Марфы от такого времяпровождения не было предела. Оказывается, хозяин так умеет веселиться! Да, подруга, это тебе не унылую будку караулить…
Присмотревшись к волкодаву, преданно скачущему возле меня, Богуслав заметил:
— Очень толковая собачка, надо будет ее с собой в поход взять — караулить нас сонных после эдаких дорог.
— Да она еще из щенков толком не выросла! — зароптал я.
— С этим я помогу, за месяц редкая зверина из нее поднимется. Побольше только сырого мяса надо будет подавать. Заодно и поумней ее сделаю.
— Как взрослую собаку?
— Этого, боюсь, маловато будет.
— Алабаи очень умны!
— Среди других пород. А против человека, любая собака — дура дурой. У умнейших из них уровень маленького ребенка.
— У нас пишут — трехлетнего.
— Пожалуй, они правы, — кивнул боярин. — А нам с собой караульщик нужен поумней. Она должна будет одна решать, что делать, если враг подкрадывается.
— Марфа не струсит!
— Это видно уже и сейчас. Понятно, что такой волкодав не испугается, прятаться не станет, не убежит. Это очень хорошо. Но ведь нужно принять план дальнейших действий. Можно схватить вражину за горло, а можно залаять, если нужна помощь хозяина. Иной раз есть резон потыкаться своим холодным носом в щеку главного человека твоей жизни — пусть пойдет сам посмотрит, ситуация непонятная. Поэтому надо ее ум усилить, хотя бы до уровня двенадцатилетнего подростка.
— Может быть…, — задумался я. — А кто Забаву по ночам караулить будет, коли мы все уйдем?
— Караулить, в смысле, глядеть, чтобы она кого-нибудь нужного по ошибке не пришибла? — загоготал Богуслав. — У тебя там народу невпроворот, ни в доме, ни на дворе не протолкнуться!
— Ты не хохочи, а вот послушай. Мы все ушли в поход. Ушел я, Наина, Иван. Федор с Олегом убежали на ночь домой. Из четырех кирпичников остался только один — за огнем в печи на обжиге следить. Подкинет дровишек и сидит, дремлет — ни до чего нет дела. Забава в избе одна, спит очень крепко. Разбивайте разбойнички любое окошко, режьте ее сонную! Мальчонка в сарае и не чухнется — он на обжиге, звон на дворе и не расслышит. И даже Марфы нет! Некому гавкнуть, отпугнуть от забора бандитов.
— Караульщиков найми. Подежурил ночь, постучал в било, и на два дня домой. Где вот только в Новгороде троих здоровенных, приличных и непьющих мужиков взять?
Било я знал — деревянная или чугунная доска, по которой сторожа стучат колотушкой и покрикивают — слушай! — отпугивая ночных татей. А вот с человеческим фактором была полная непонятка! А кадры решают все, — как говорил товарищ Сталин. Погоди, погоди…, есть одна идейка!
— Олег! — позвал я.
Он подлетел на Вороне махом.
— У тебя братьев ведь трое?
Конюх кивнул.
— Взрослые?
— А то!
— Крепкие парни?
— Здоровенные лбы. Против каждого, ни бороться, ни на кулачки — никто не выходит.
— Зарабатывают хорошо?
— У них в кармане — вошь на аркане. Хорошо если за день пять копеек на троих добудут. Жена с ними шутит, как они после рынка домой припрутся: ну что, работнички, сегодня хоть на хлебные крошки заработали? А вот пожрать горазды — в хайло только закидывай!
— Выпивают?
— Это нет, не падкие все трое до водки. Нагляделись на батю в свое время.
— Пойдут ко мне ночами караулить?
— А сколько платить будешь?
— По три рубля в месяц каждому.
— Побегут!
— Приводи их сегодня вечером, познакомимся.
— Притащу дармоедов!
На том и порешили, Олег отъехал в сторонку.