Резкий толчок больно отдался в плечо, заставив меня выйти из дрёмы. Дорога вполне себе приемлемая и отличается от летних колдобин в лучшую сторону. Можно спокойно ездить, пока не сошёл снег. С учётом моего весьма удобного возка с печкой и удобными сиденьями, конечно. А вот летом вас не спасут никакие подушки. Когда карету изрядно раскачивает и подбрасывает на каждой кочке, ты думаешь только о следующей остановке, где можно размять ноги со спиной. Но и зимой хватает кочек с ямами. Тем более что снег уже сходит, и дорога изрядно изъезжена. Вот наш возок и тряхнуло на какой-то неровности.
Мне немного мешают недавно зажившие раны. Крузе вообще настаивал на отмене путешествия. Что немыслимо, ведь оно так долго готовилось. А ещё есть дела на юге, требующие моего присутствия. Поэтому пришлось настоять на своём.
Смотрю на встрепенувшегося немца, который решил сопровождать меня, не слушая никаких возражений. Карл Фёдорович до конца запрещал нам выдвигаться, пока плечо не начало заживать. Кстати, доктор едет со мной в повозке, не оставляя без пригляда. Что весьма разумно, ведь рана продолжает беспокоить.
В результате покушения больше всего пострадала ключица, куда пришёлся самый неприятный удар. Хорошо, что по настоянию дона Алонсо я ношу кольчугу. Иначе всё могло закончиться печальнее. Первый выпад пришёлся вскользь, а вот вторым ударом преступник умудрился попасть в незащищённую часть, из-за съехавшей кольчуги. Третий удар был неопасным, а далее, злоумышленника сбили с ног, отняв оружие.
Ход возка успокоился, став более мерным. Топот лошадей и скрип снега особо не беспокоил, и я закрыл глаза, погружаясь в привычную дрёму. Спать при движении сложно, зато удобно подумать. Вот мои мысли и вернулись на полтора месяца назад.
На четвёртый день после ранения я почувствовал себя немного лучше. Крузе придерживался иного мнения, но даже строгий доктор не смог сдержать поток людей, желающих увидеть своего императора. Первыми в мою спальню ворвались братья, сёстры и отец. Все были рады, хотя Лиза с Катей не могли сдержать слёз.
Но Карла Фёдоровича рыданьями не разжалобить. Впрочем, на него не действуют и чины посетителей. Вслед за семьёй у меня побывала «шестёрка», Алонсо, Шешковский, Теплов, главы коллегий и генералы. Все гости получили немного времени, а затем были изгнаны раздражённым немцем. Для остальных вход остался закрытым.
— Вы ещё слишком слабы. Потеряно много крови. Сейчас вам необходим покой, и никаких разговоров. Спите, ешьте и пейте настойки, иначе, откуда взять силы?
Крузе пресёк мои вялые попытки возразить, что несколько лишних минут общения с семьёй не навредят. Далее он строго взглянул на кивающих Пафнутия с Анисимом, выполняющих обязанности сиделок. Оба слуги поддержали доктора и заверили, что никого более не пустят. Я же немного поворчал и не заметил, как уснул.
А далее несколько дней просто выпали из моей жизни. По словам доктора, виновата лихорадка, наступившая совершенно неожиданно. Он, грешным делом, подумал, что это конец. Приходил даже священник, и причастивший моё полуживое тело. Чего творилось за стенами спальни и дворца — тайна неведомая. Затем я вдруг очнулся, поняв, что умирать ещё рано.
Ещё два дня Крузе поил меня бульоном, требовал больше спать и запрещал общение. Но потихоньку уступил моему желанию услышать свежие новости. Имя нападавшего и часть происходящего в столице мне рассказали слуги. Только хочется подробностей. Поэтому Шешковский с доном Алонсо первыми получили право на доклад.
Нападавшим оказался Пётр Бутурлин, сын казнённого фельдмаршала, сбежавший из штрафного батальона. Зря я послушал «шестёрку» и не сослал мятежника в Сибирь. Но с учётом родственных связей арестанта мне просто не дали довести расправу до финала. Ведь Пётр женат на Марии Воронцовой, сестры Дашковой и кузины Анны. Многовато представителей этой фамилии в моей жизни, вам не кажется? Ведь есть ещё обиженные Роман и Иван Воронцовы. Последний сослан в имение, уплатив немалый штраф, так как заподозрен в связи с Орловыми, хотя и находился в отставке. Но Иван замаран в перевороте, свергнувшем Петра, и дружил с покойным фаворитом. Меньше меня волнует средний брат Михаил — отец Ани, сильно сдавший после смерти дочери и удалившийся в имение. И ведь подобных персон хватает. Попробуй разбери, чего у них на уме. Пока меня спасает жирный кусок, брошенный «шестёрке» и их союзникам. Только надолго их не хватит, я ведь скуп на чины и прочие подарки, зато весьма требователен.
