– М-да, не думал я, что в старости придется делать выбор между двух зол. И самое неприятное сейчас – не лжешь ты мне! С тобой сейчас воинов – почти половина моей дружины. Про доспех молчу. Даже этот – что на тебе, – думаю, как минимум одну деревню стоит. А у твоих воев – все пять. На каждом! А таких воев у тебя сотня. Да еще лучники в доспехе, подобном твоему, – пятнадцать десятков. Да хирд нурманский! Да охотники литвинов – не одна сотня. Из рабов бывших воинов набрал. Посему твоя правда – пять десятков воев городской дружины и мужички городские да окрестные – не ровня мы тебе. Можно, конечно, нашим купчинам мошной тряхнуть – нанять варягов да нурманов, но сдается мне, денег у тебя больше, чем у всех купцов Смоленска. А теперь, с открытием твоего диковинного магазина, они вообще рекой к тебе потекут.
Фомичев про себя отметил информированность воеводы. Это было не страшно, но неприятно. Свою силу он не прятал, но ведь кто-то докладывает воеводе, а значит, и его хозяевам о делах в княжестве. Хотя почему кто-то? Таких было немало. Работников из тех же смолян, на постоянной основе работающих в княжестве, уже за сотню. И подобрать ключик к нужному проблемы не составляло. Бояться этого не надо, но учитывать необходимо.
– Ну, что ж, князь, спасибо, что уважил – не побрезговал столом простого воя. Хотя ромейское вино пить и не стал. А твой напиток зело крепок! Но хорош, понравился мне.
– И тебе, хозяин, спасибо за хлеб да соль! Рад буду тебя видеть следующей весной у меня в гостях – на новоселье. Замок княжеский обмоем. И напитка… не совсем такого, но не хуже – бочку подарю.
– Спасибо! Только этот год прожить еще нужно.
– А ты, боярин, не гони лошадей. Иногда спешить не нужно. А то можно «успеть». И знаешь что? Прими от меня в подарок!
И Фомичев, отстегнув от пояса свой скрамасакс, протянул его воеводе. Тот принял его обеими руками и, вытащив лезвие наполовину из ножен, замер. Фомичев про себя усмехнулся – одно дело слышать об оружии Вяземского княжества, и совсем другое дело держать его в руках.
– Но, князь! Я не могу его принять! Мне нечем отдариться! – взмолился воевода. – То есть у меня даже злата и серебра нет столько, чтобы сделать равный тебе подарок!
– Не переживай, Воислав. Мне еще скуют. Князь я или не князь? А хорошие отношения всегда дороже денег. У нас говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей! И в этом есть смысл. Дружбу за деньги не купишь. Ее можно только продать. Поэтому жду тебя в гости. Не знаю, сколько у меня за этот год прибавится друзей и врагов, но у тебя есть привилегия стать одним из первых. Или в ряду первых, или – вторых. Это твой выбор, Воислав.
Фомичев пожал руку смущенному воеводе и двинулся к выходу. Воевода вышел вслед за ним, проводив князя до ворот. Чем несказанно удивил своих подчиненных.
На следующий день ранним утром, разбудив Смоленск прощальными гудками, пароходы покинули причалы и двинулись вверх по Днепру.
Во вторник 12 июля Лиза родила девочку. По подсказкам Чтибора, Линас и Расы, как только разрешил врач, Фомичев вынес ребенка из палаты и показал ее всему окружению. Таким образом он дал понять всем, что признает ребенка. Девочка была крепенькой, спокойной и похожа на мать. Что Сергея радовало. Хотя людская молва и утверждает, что дочки, похожие на отца, более счастливы, все же пусть лучше сыновья будут похожи на него. Вечером, как полагается, посидели в неформальной обстановке с ближниками за столом. Официальное мероприятие князь решил провести, когда Лиза придет в себя после родов. Там же за столом возник и вопрос – а не пора ли князю жениться? Опрокинув стопку и закусив солеными грибочками, Фомичев вопрос углубил – когда? как? и в какой последовательности? После бурного обсуждения, с массой подколок и шуток, сошлись на таком варианте – свадьбу князя отметят осенью, после сбора урожая – как и принято в этом времени. Когда уже родят Линас и Раса. Поэтому придется Фомичеву жениться одновременно на трех невестах. Тут же Фомичев потребовал, чтобы этот обряд прошли все, кто нашел свою половинку (и даже не одну) в этом мире. Всем так всем! К этому моменту он уже был в том состоянии, когда его можно было женить на ком угодно. И в любом количестве. Впервые в этом мире Фомичев употребил огненную воду в количестве, при котором не помнил, как попал домой. Тем не менее проснулся утром раздетый, в своей постели и в относительно дееспособном состоянии. Как разделся и все такое, он понял, увидев спящих на диване и кушетке «младших жен», инициативно взявших над ним шефство в отсутствие старшей. А может, и по распоряжению Лизы? Все возможно! Одно плохо – они как-то его перемещали по дому. С такими животами!
