Непал без вранья полностью

— Тогда это место — то, что вам нужно, — говорит Сантос. — Здесь родился Будда Шакьямуни. Поэтому Лумбини — одно из самых священных мест на Земле. Здесь особая энергетика, чувствуете? Закройте глаза.

Я послушно закрываю глаза и пытаюсь что-нибудь почувствовать. Впереди нас смеются индийские туристы, а откуда-то сбоку доносится шум строительных работ.

— Расслабьтесь и сконцентрируйтесь, — подсказывает шепотом Сантос, — следите за тем, куда направляется ветер.

И словно под указку монашеских наставлений ветер вдруг дует с удвоенной силой и треплет мои волосы, поднимается выше, надувает паруса молитвенных флажков и теряется в кроне дерева бодхи.

— Да, — отзывается вдруг Ася, — чувствую.

— Вот видите, — кивает довольный монах, — а особенно сильная энергия вот там, под деревом. Сантос указывает на огромный ствол. — Лучше всего медитировать под ним. Знаете почему?

— Не знаем, — мотаем мы головой.

Монах засовывает руку в складки красно-рыжего одеяния катая и достает оттуда мятую брошюрку. На ней изображение женщины, стоящей под деревом и держащей одной рукой его ветку.

— Вот смотрите, — показывает Сантос, — это Майя Деви, мать Сиддхартхи Гаутамы. А это — священное дерево бодхи. Оно поддерживает Майю Деви, пока она рождает сына.

— Стоя? — спрашивает Ася.

— Верно, верно, — соглашается монах, — стоя. А вот в этом пруду, — он указывает на небольшой бассейн с зеленоватой водой перед храмом, она искупалась перед тем, как Будда появился на свет. И здесь же Сиддхартха принял свою первую ванну. А вот там, — Сантос увлекает нас за собой в глубины храма Майи Деви, величавой обертки, за шторой спрятаны развалины настоящего святилища, — вот здесь и родился Буд да.

— Где?

— Да вот же. — И монах указывает на камень, спрятанный под стеклом в глубине древних стен. — Именно здесь.

«Точное место рождения Будды», — гласит табличка. Оборачиваюсь и смотрю на монаха. Он складывает руки в молитвенном жесте и отходит в сторону.

— Чувствуете? — напоследок спрашивает он нас.

Я вдыхаю кислый запах сырости и всматриваюсь в руины великой истории. И единственное, что чувствую, это, пожалуй, сопричастность. Как же там было?

***

Давным-давно, в далеком 563 году до нашей эры, жила-была царица Майя Деви, жена раджи Шуддходханы. Детей у них долго не было. Но вот однажды, в одно из полнолуний двадцатого года совместной жизни, приснился царице сон: четыре духа подняли постель Майи Деви и отнесли ее в Гималаи. Затем Майю Деви отвели к озеру Анотатта, искупали, чтобы смыть мирскую грязь, и облачили в небесные одежды и украшения. И, доставив в золотой дворец на серебряной горе, положили на ложе головой на восток. Вдруг появился белый слон. Держа в своем хоботе белый лотос, он трижды обошел вокруг женщины и забрался в ее чрево с правой стороны. Когда же Майя Деви проснулась и рассказала обо всем Шуддходхане, он пригласил 64 брахмана, угостил их, поднес дары и спросил, что может означать сон царицы. «Не беспокойся, — ответили брахманы, — твоя жена ждет ребенка, и у тебя скоро появится сын. Учти, что если он будет жить в своем царстве, то станет прекрасным правителем. Но если же оставит дом и уйдет от мира, он станет Буддой, тем, кто снимет с человечества покров неведения».

Пришло время, и Майя Деви родила Сиддхартху, а через семь дней скончалась — печальная участь всех матерей Тагхагат[33]. Конечно, она ожила на буддистском небе и всегда следила за устремлениями сына. А иногда и спускалась с небес, чтобы помочь ему советом. Воспитывала же Сиддхартху Махапраджапати, сестра Майи Деви.

Слово «Майя» переводится с санскрита как «иллюзия». Бытует мнение, что в этом имени скрыт особый символизм. Рожденный из иллюзии, Будда находит способ освободиться и достичь тем самым просветления. Такова легенда, и, какой бы фантастической она ни казалась, она меняла судьбы, сворачивала историю и привлекала тысячи паломников со всего света поглядеть на камни — неказистые, пыльные обломки возрастом в 2500 лет.

***

Мы выходим из храма, блуждаем в лабиринте кирпичных развалин древних монастырей, рассматриваем знаменитую колонну, установленную императором Ашокой в 249 году до нашей эры. Безжалостный правитель империи Мауриев, он вел разрушительные войны, пока однажды не раскаялся и не принял буддизм.

Бредем дальше — через реку Телу, мимо золотой статуи Будды у самой воды пруда — к белоснежному миражу Ступы мира[34].