– Ну, тогда у нас какие-то шансы есть, – решил Стас, – давай, Моржовый, собирайся, потопаем. Ты нести хоть что-нибудь можешь?
Ху кивнул.
– Ты не смотри, что я маленький, – заметил он, – мы, китайцы, народ выносливый. Я еще до учебы носильщиком был. По сорок килограмм груза, целый день по горным дорогам носил. Сейчас столько не смогу, но, если мало-мало торопиться будем, справлюсь.
– Хорошо, – Стас оценивающе посмотрел на остатки груза в обломках вертолета, – возьми Мишкин рюкзак, и все лишнее, что тебе не надо, оставь. Главное: еда, ну, выпить, если чего, для поддержки здоровья, но немного, фонарь, ракетницу, спальник возьми. А из оружия там вроде «помпа» осталась, ну, ее тоже, и патроны. Его «винтарь» выкинуло, а может, он с ним и свалился. Так что из серьезного только мой карабин с ночным прицелом и остался. Ну ничего, справимся. А остальные вещи давай под камень в мешке и ящике сложим, авось еще сюда вернемся.
Стас пошерстил и свое барахлишко, достал спутниковый радиотелефон и попытался связаться хоть с кем, но из братанов просто никто на связь не вышел, а Громову вроде бы дозвонился, кажется, даже его голос слышал, но через пару минут все стихло. Стас попытался вытащить аккумулятор, но вместо целой коробочки достал куски пластика вперемешку с каким-то желе, которое очень щипало пальцы. Выругавшись, он все это выкинул и долго держал пальцы в снегу, смывая то ли щелочь, то ли кислоту какую-то, пока зуд не прекратился. Запасного аккумулятора не было, так что оставалось надеяться только на себя. Стас выломал два каких-то деревянных бруска, один взял себе в качестве щупа, второй отдал Ху, спрыгнул на наст, посмотрел на оставшиеся обломки, среди которых виднелись ящики с инструментами геологов, совершенно теперь бесполезными, надел рюкзак и повесил карабин через плечо. Потом, сказав: «Ну, пошкандыбари-ли, благословясь », Стас начал осторожно двигаться вниз, так чтобы Ху успевал за ним.
Если бы не происшествие, которое привело их сюда, то они вполне сошли бы за благополучных туристов. Солнце поднялось достаточно высоко и ощутимо грело, снежные языки лежали в расщелинах, но двигаться приходилось очень осторожно, так как под раскисшей от солнечных лучей поверхностью, слегка покрытой мхом или лишайником, в общем, чем-то, на что с опаской, но все-таки можно было опереться, находилась промерзшая почва. В начале пути Стас пару раз поскользнулся и упал, но без серьезных последствий, правда, слегка измазался, поэтому темп спуска слегка замедлился. Настоящие альпинисты и туристы знают, что большинство неприятностей с переломами конечностей и «летательными», как говаривал один не шибко грамотный, но политически весьма образованный партийный работник, которого в молодые годы Иванова включили в их отряд, совершавший подъем на один из «пиков Коммунизма» еще в славное застойное время. Поход предполагался, как подарок очередному съезду КПСС, поэтому на халяву им дали вполне приличное по тем временам оборудование и снабжение.
Однако хорошее дело всегда имеет свою отрицательную сторону, как сказал ирландец, давая деньги на похороны тещи. В придачу к экипировке им придали и пар-тайгеноссе, так как среди них были только комсомольцы. Мужик этот был бы, в принципе, не особой обузой, так как он, в отличие от остальных, отягощенных рюкзаками килограмм по сорок-пятьдесят, нес только свои личные вещи и радиоприемник с запасом батареек. Но на каждом привале он, послушав через наушники последние известия или комментарии к ним, косноязычно, но вдохновенно пытался воодушевить остальных сообщениями об увеличении надоев, привесов, поворотов рек и прочей бредятины. Сначала его пытались вежливо заткнуть, но безуспешно. Предложение Ортопеда скинуть его в какую-либо пропасть встретило непонимание коллектива, опасавшегося очень серьезных разборок при возвращении. Правда, на одной из промежуточных баз от него удалось избавиться простым и надежным способом – кто-то (это не выяснялось, чтобы случайно не проговориться) добавил в его пайку перловой каши пару ложек касторового масла. Это обеспечило беспокойную ночь всей группе, но зато наутро у него не было сил даже встать. Все выразили глубокое сочувствие, но обещали выполнить партийное задание за себя и за того (сего) парня и, пока он не пришел в себя, рванули из лагеря. В лагере была радиосвязь, вызвали спасателей, и партайгеноссе с триумфом стащили на носилках в ближайшую больницу. Однако в течение всего остального похода крылатые слова «гидростатическая вата», «летательный исход», «карманы», «перегибы» и коронная «товарищ Маркс сказал» сохранялись в лексиконе отряда. После похода и излечения он был признан особо ценным партийным работником и пошел на повышение – возглавил спортивно-массовую работу на уровне областного Комитета партии, так и не научившись говорить по-человечески.
