– Я не посторонняя, – спокойно убеждала я «первоклашку», – я частный детектив, и я здесь ради спасения этой девушки. Могу назвать вам ее имя, чтобы вы мне поверили. Ее зовут Первухина Алла Дмитриевна. Если сядете за компьютер, то убедитесь, что я с вами честна, и вы тоже можете быть со мной честной.
Создавалось ощущение, словно и впрямь общаюсь с неразумной маленькой девочкой. Надо быть осторожнее и не переигрывать. Испуг рано или поздно начнет проходить, и Маша обидится на мою манеру разговора, поскольку она все-таки не школьница, а взрослая девушка, и, скорее всего, не дурочка, иначе ее не стали бы держать на ресепшене в таком заведении.
Маша шустро проверила расписание центра, обнаружив, что Первухина действительно трижды заходила сюда около месяца назад, причем в первый из визитов купила несколько нитей, а в последующие посещения просто оплачивала медитацию в Студии созерцаний.
– Алла общалась с вашей уборщицей Настей?
– Нет, они никогда не пересекались. А я не говорила той девушке, как сильно она похожа на Настю. Это неудобно. Клиентка может обидеться, если сравнивать ее с уборщицей. – Маша начинала говорить рассудительно, уверенность возвращалась к ней.
– Как давно вы видели Настю Лукьянову последний раз?
– Вы ее фамилию знаете? – поразилась Маша. – Ах, ну да, вы же детектив… Недели две назад. Потом она перестала выходить на работу. Я спрашивала девочек, но никто ничего не знал. Кристина Викторовна сильно разволновалась…
– Овчинникова, ваша хозяйка? – уточнила я.
– Ага! Она строгая и злющая обычно, но в то же время, знаете, внимательная. Если у кого-то из девочек проблемы, обязательно пойдет навстречу, окажет помощь, с пониманием отнесется. Может выходной дать, советом помочь, деньгами выручить. Мне однажды пять тысяч дала, – понизила голос Маша, словно рассказывала великий секрет, – и сказала, что могу не возвращать. Вроде как премия. Защищает нас, от всех защищает…
На этой фразе Маша внезапно замолчала, опустив глаза, и я предположила, что к ней кто-то приставал. Землянский? Ладно, еще будет время узнать, сейчас важнее собрать информацию о Лукьяновой.
– К Насте относилась так же?
– Не то слово. За Настей присматривала, как за родной. Говорила, что Настя сирота и что о ней позаботиться некому. Я думаю… ну, то есть все мы, я и девочки, думаем, что Кристина Викторовна привязалась к Насте, потому что своих детей нет.
– А что, Кристина Викторовна пыталась дозвониться до Насти?
– Пыталась весь день. Еще звонила на вокзал, это у Насти главное место работы, здесь-то она на полставки, помогает нашей постоянной уборщице тете Зине. Когда на вокзале сказали, что Насти второй день нет, Кристина Викторовна еще больше разнервничалась, позвонила в полицию. Полиция через день приезжала, задавали вопросы, как и вы… Вы думаете, тут есть связь?..
Даже до напуганной «первоклашки» дошло, что я неспроста выведываю информацию о двух пропавших девушках.
Я достала фотографию Землянского.
– Этот человек может быть ценным свидетелем. Его лицо вам знакомо? – Говорить о своих подозрениях администратору я не собиралась. Во-первых, такую информацию нельзя выбалтывать первому встречному. Во-вторых, услышав от меня, что центр просветления посещал серийный убийца, Машенька упадет в обморок. В-третьих, я могла жестоко ошибаться в своих мрачных догадках, а клеветать на жирного геймера, желавшего познакомиться с красоткой, мне не хотелось.
Землянского администратор узнала моментально, поскольку Олег являлся постоянным клиентом, заглядывал в «Дом у реки» почти каждую неделю, либо занимаясь йогой, либо заказывая тайский массаж. Маша даже припомнила, когда Землянский попросил его сфотографировать в интерьерах центра просветления. Это было в последнюю неделю апреля.
– Как он себя вел? С мастерами, с вами?
– Нормально, не грубил, – нейтральным тоном ответила «первоклашка». – С некоторыми массажистками флиртовал.
Чего-то она недоговаривала… Заручившись Машиным согласием, я сфоткала расписание визитов Олега, попутно прихватив в кадре номер его телефона. Олег забегал сюда за пару дней до исчезновения Аллы, что показалось мне странным, выбивающимся из общей схемы.
– Этот уж точно ценный свидетель, – проворчала Маша, прервав ход моих размышлений.
Поначалу я подумала, что она подразумевает его частые визиты сюда. Но в словах звучала некая неприязнь, побудившая меня задать неожиданный вопрос:
– Он вам чем-то не нравится? – Опасаясь вторично испугать девочку, я спешно добавила: – Вы считаете его ненадежным свидетелем?
Маша неопределенно пошевелила бровями.
– Думаете, он не сообщит ничего интересного? – наседала я, чувствуя, что нащупала нечто архиважное.
– Сообщит. Он много видел, – угрюмо ответила девушка. – Вам лучше поговорить с нашими мастерами. Особенно с Людой. Она сможет больше рассказать об этом Олеге.
– Хорошо, обязательно поговорю, – заверила я и дружеским полушепотом попросила: – Но, может, вы все-таки намекнете, о чем мне расскажет Людмила?
Маша повторила движение бровями, но под моим ласковым сестринским взглядом сломалась и возбужденно прошептала:
