Сейчас мы говорим: вот, один поселок — пятьсот человек — остался без тепла. А я поднял статистику за 1999 год — пятьсот тысяч без тепла зимой! Целые районы без света! Месяцами... Все это было с нами! Я никого не хочу лягнуть. Но сейчас каждый год примерно на пять процентов сокращается количество пожаров и погибших на пожарах. Резервный фонд на ликвидацию чрезвычайных ситуаций — десять миллиардов рублей по стране. Такого тоже никогда не было. Слава Богу, все налаживается. Ну нельзя же не замечать того, что сделано!
— Как-то неинтересно...
— Интриги хочется?
— Да.
— Я интриг не хочу. У нас работа такая, что мы каждый день, каждый час ждем ЧП. Поэтому нам хочется спокойной, нормальной работы.
— А мне чего-то хочется, знаете...
— Тяжелый у вас труд теперь, тяжелый! Теперь надо писать про трудовые будни! И это хорошо.
— А чего вы радуетесь-то?
— Про успехи и неуспехи в нашей экономике, культуре, спорте.
— То есть вы нам специально так вот?
— А то, что касается политики... Я считаю, что она должна быть скучной и неинтересной. Потому что даже малейшее движение мизинца политика такого калибра, как президент или премьер, в любой стране — если оно не выверено, не отработано, не отточено — может вообще таким эхом раскатываться... В какой-то части созидательным, а в какой-то, может, и разрушительным.
— Вот в «Единой России» есть левое и правое крыло. Вы за которое? Вы за какой Интернационал?
— (Смеется.) Я бы мог ответить, как ответил Василий Иванович: «А Путин в каком?»
— Что самое опасное в политике?
— Социальный популизм, который некоторые политики пытаются «ввести в игру», невероятно опасен. Через это у народа утрачивается вера во власть.
— Это как?
— У популистов главное — прокукарекать. А там — хоть не рассветай. Вот если вы соберете весь букет предвыборных обещаний — что сулили и что сделали... (А по большей части, кроме «Единой России», никто ничего не сделал, и это объективно, потому что она — у власти.) Так вот — остальные обещания повисают в воздухе... Нам такой хоккей не нужен!
И сегодня можно раздавать обещания о повышении в разы социальных выплат — зарплат, пособий на детей... Но грамотный человек берет бумагу, карандаш, умножает — и получает результат: это невозможно, нереально. Зачем же тогда обманывать? Мне это напоминает доброхотов, которые заботятся о нас больше, чем мы сами о себе.
Для меня политика — большая головная боль. В политике остается все меньше святого. Когда ради избрания депутатом идут на невероятные вещи. Люди, которые дружили двадцать лет, становятся врагами, на голубом глазу доказывают, что дерьмо — это не дерьмо.
— Как же вы остаетесь в такой политике?
— Я остаюсь, чтобы политика не превращалась в обмен грязным бельем.
— А как это Шойгу так ловко вывел себя из числа преемников президента России? Взял себе имидж, что он просто пахарь. И вот ушел...
— Слушай, ну я же не артист, чтобы формировать себе имидж какой-то... Дело ж не в имидже, дело в работе. А как Шойгу так изящно ушел? Я там не был никогда — «в числе преемников». Во всяком случае, те, кто когда-то как-то пытался меня к этой группе причислить, у меня не спрашивали. Я такого желания никогда не высказывал.
БУЛЛИТЫ
...Потом в ворота встал корреспондент «КП», а форвард Шойгу начал их атаковать. Четыре атаки мне удалось отразить — еще до броска министр не спеша смещался влево или вправо, и я смог спокойно проследить траекторию полета шайбы, успевал отбить ее клюшкой или прижать к штанге.
Но тут Шойгу сделал обманный финт: пошел на сближение с вратарем «КП», резко сместился вправо, а шайбу бросил в левый угол ворот.
— Го-о-ол!
В РАЗДЕВАЛКЕ
— Ну, что еще?
— Насчет дач. Вот, говорят, у Шойгу их две.
— Докладываю: у меня один дом. Все. Других квартир нет.
— А мы слышали, что вы чего-то там продавали...
— Я строил новый дом. Нужны были средства. Я продал квартиру и дом, который был до этого. Деньги вложил в новый дом.
— И много денег?
— Фу! Хватило...
— У вас там, говорят, и конюшня.
— Какая конюшня? Чего вы глупости говорите? Нет конюшни. И никогда не было.
— Как тогда получается, что, судя по декларации о доходах, вы — самый бедный министр?
— Я не считаю себя бедным. Что, я с неба упал голый и у меня вдруг все появилось? Что за бред вообще?
Первые большие деньги заработал в студотряде. На Таймыре построили интернат из бруса. Деньги прогуляли, если говорить точно. А к возрасту Христа я имел «Волгу» — ГАЗ-2410, которой был премирован за сдачу Саянского алюминиевого завода.
— Вы не первый раз упоминаете Христа... А сами-то какому Богу молитесь?
— Есть корни и от буддизма, и от православия. Но я крещен в пятилетнем возрасте в городе Стаханове Донецкой области моей бабушкой, царство ей небесное и дай Бог, чтобы она там от наших дел здесь не перевернулась. Кстати, я своими руками срубил часовню в глухой тайге.
— Говорят еще, от вас многие женщины без ума?
— Это плохо, что ли?
