— Операцию я делала, только очень давно и совсем небольшую. У меня еще со школьных лет немного выглядывал второй подбородок. Хоть его заклеивай клеем. И когда я стала актрисой, решила это исправить. Пошла к доктору знаменитому по этой части. Он говорит:
— Нечего тут делать. Лет через восемь приходите.
Я сразу плакать:
— Как! Я хозяйка себе! Я хочу, и вот сейчас же, говорю, срезайте!
Он говорит:
— Знаете, сколько анализов одних делать надо! Да очередь на операцию — полгода ждать!
Да меня не переупрямишь. Пошла я записываться, спустилась в вестибюль — а там народу — со всего Советского Союза! Разговаривают. Одна говорит: а вот тот доктор девушкой сделать может. Я не пойму — как, из мальчика сделать девочку? Она — ой, дура ты, дура. А еще в Москве живешь. Оказывается — теперь-то прошли годы я все уже знаю — этот Шмелев или как его — восстанавливал утерянную девственность. Очень просто. И операция, говорят, легкая. Ну, это я так, к слову вспомнила.
В общем, записалась. Прошли месяцы, дождалась... Перекрестилась, глядя в угол, пошла. Прихожу, а того доктора, с которым разговаривала, нет на месте. Сидит какая-то тетка. Говорит — раздевайся. У нее бутерброд с селедкой. Она кусает этот бутерброд, а я сижу на табуреточке, жду ее.
— Она что, не узнала вас?
— Нет, не узнала и знать не хочет никого. Жует этот бутерброд и кричит в трубку: «Я на шестой этаж не пойду. Скажи, пускай выбирает любой дом, только чтоб был четвертый этаж».
Я думаю, а где же мой врач, с которым я договаривалась? И вот она жует и говорит — ложись. Лежи, говорит, тихо, а то выгоню. Будешь еще полгода стоять в очереди. Я лежу. Холодно мне, неуютно. Она доедает бутерброд, моет руки с мылом как следует. Потом берет накладную — бумажку, с которой я пришла, читает, говорит, тебе не надо еще делать. Я говорю — я столько перетерпела — одна реакция Вассермана чего стоит! И зажала зубы.
Операция в общем-то маленькая, мышцы не трогают, только кожу. Утром просыпаюсь — все лицо как будто покусано пчелами — пухлое, щеки такие огромные. А через неделю-полторы все прошло. И, я помню, у Аллы Ларионовой день рождения. Алка дверь открыла: «Что с тобой? Какая ты стала молоденькая!» Я, говорю, тебе один на один скажу. И тайком показала — вот шрамчик, запудрила.
Вот и все мои операции. В остальном — природа моя. Когда я еще в школе училась, бывало, на танцы собираюсь, а мама мне говорит: «Знаешь, доченька, ты будешь очень долго молодой». Я говорю: «Почему?» — «Потому что ты в тетю Нюсю Крикунову (это ее тетка). Ей в восемьдесят три года больше сорока одного не давали». Наверное, права мама была?
В последние два-три года жизни Нонна Викторовна медленно, но верно ослабевала. Периодически попадала в больницу, где к ней применяли интенсивную терапию, поддерживали и ставили на ноги. Но творческих вечеров и встреч-концертов со зрителями она уже не устраивала. Сообщения о ее госпитализациях и болезнях попадали в прессу, и поклонники понимали: время играет против нее, и шансов вновь увидеть актрису на сцене становится все меньше. Даже простое интервью — дома, в привычной обстановке — выматывало ее так, что потом у нее поднималось давление и она порой два-три дня не могла прийти в себя и восстановиться. Она и сама сознавала, что силы уходят, но все же решилась на юбилейный творческий вечер в Доме кино, куда пригласила и нас. Разумеется, мы не могли не поделиться своими впечатлениями с читателями своей газеты.
...У Дома кино, где проходил творческий вечер Нонны Мордюковой, искатели лишнего билетика начали топтаться уже за полтора часа до начала. Наконец открыли двери в зал, и толпа в считанные минуты заполнила все проходы. Кому не хватило стульев, сели на пол. Когда Нонна Викторовна, в строгом черном платье, моложавая и очень красивая, появилась на сцене, зал аплодировал стоя. В соответствии с титулом — а вечер назвали просто — «Королева» — именинница, кутаясь в норковый палантин, расположилась в кресле. Мордюкова не была бы Мордюковой, если бы не порадовала поклонников своими самобытными, приправленными сочным юмором актерскими байками...
Все, наверное, помнят фильм «Женитьба Бальзаминова», где Нонне Мордюковой досталась роль купчихи Белотеловой. Самая замечательная сцена — неожиданная встреча и страстный поцелуй Белотеловой с Бальзаминовым, которого играл суперпопулярный актер Георгий Вицин.
Вот как рассказала о съемках этого эпизода Нонна Викторовна:
