Все говорили: таких в деревне не бывает. А мама его успокаивала: «Славочка, а ты знаешь, какие на Кубани трактористы! И конюхи! Картинки, а не ребята. Не бойся, не слушай никого, чушь это все — типаж — не типаж! Главное — хорошо делать свое дело!»
— Как хорошо, что Нонна Викторовна незадолго перед смертью помирилась с Вячеславом Васильевичем. Мне кажется, она сбросила камень с души.
— Конечно! Мы, говорит, не виноваты, что такой неудачной наша семейная жизнь получилась, слишком рано, неосознанно поженились. Она говорит: «Вот позвонила Славе и успокоилась...»
— А правда, что Нонна Викторовна буквально до последних дней своей жизни ждала звонков от сценаристов и режиссеров?
— Правда! Прихожу к ней в больницу, а она: «Никто мне домой не звонил?» Я говорю: «Пока нет — пишут». А она так серьезно: «Кто пишет?» А я быстро переведу разговор на другую тему.
— Выходит, не наигралась.
— Нет, не наигралась...
«Комсомольская правда», 25 ноября 2008 г.
Уже после похорон, разбирая архивы великой актрисы, любезно предоставленные Натальей Викторовной, мы обнаружили большое количество записей, похожих на дневниковые. Это разрозненные листки, иногда без начала и конца, часто даже без дат. Свои мысли она фиксировала и на клочках бумаги, и на полях газетных вырезок...
Сегодня эти записи и документы, собранные вместе, дают нам возможность хотя бы краешком глаза заглянуть в духовный мир великой актрисы, а может быть, и узнать, что чувствовала Нонна Викторовна, готовясь к съемкам, о чем думала в светлые, драматичные и мучительные моменты своей жизни...
«...А как болели мы — то это интересно. Однажды — я же в третьем классе училась в поселке Горячий Ключ под Краснодаром — стало меня на солнышко тянуть. Понежусь на солнышке, потом ледяным покрывалом меня накрывает — я в хату. Начинает бить (озноб) — сто одежек на меня. В это время открывается в печке духовка, и там дедушки — не больше карандаша — начинают ходить. Бред...
На следующий день меня опять тянет в волшебный мир тепла от солнца. Сяду где-нибудь за хатой, ни ветерка, стена хаты, нагретая солнышком, прижимает своим теплом к земле. Ложусь в блаженстве неописуемом...
Тетя Еля (родственница Мордюковых. — Авт.) заглядывает за хату:
— Ты опять разлеглась, а ну пошли в хату! Цэ, наверное, малярия...
Иду в хату, ложусь. А меня трусит до боли в кишках. И дедушки в духовке опять ходят и смотрят на меня...
А уж когда в третий раз я виновато отыскала луч солнца, меня ругали. Говорили, оно вызывает болезнь...»
«...— Вы кто?
— Мордюкова Нонна. Читать как Ноябрина.
Впустили. Там меня под руку взял человек и ввел в безымянный зал наподобие уменьшенного Георгиевского. Я села за стол с зеленым сукном, напротив бутылка «Боржоми». Сижу — никого. Поглядываю на бумаги: «Прошу слова», «Слушали», «Постановили»...
Тут пошли по ковру. Группа незнакомых людей. (Видимо, члены Политбюро ЦК КПСС. — Авт.) Сели. Спины прямые, руки на коленях.
Последней точкой посадки было старинное кресло. Будто неживая старушка в кружевах безропотно коснулась пола вместе с креслом, которое поставили возле торца стола... Бабушка — это личный секретарь Ленина...
Во Дворце съездов президиум был набит битком. Меня придержали за кулисами. Вижу, несут бабушку в знакомом кресле и ставят впереди президиума, потом еще такое же, но пустое.
Кто-то шепчет:
— Пройдите, пожалуйста, на сцену и сядьте в кресло рядом с тем.
Я внутри разгневалась: “Что они меня с этой бабкой посадили? Ей сколько лет... А мне...” Это уже ни к чему — рядом с такой древностью. Да и перед президиумом. Заслоняем. И Брежнева, и все правительство...»
В архиве Нонны Викторовны мы обнаружили трудовую книжку актрисы Ноябрины (это ее настоящее имя — по паспорту) Мордюковой. Судя по этому документу, она всего один раз в жизни — в октябре 1950-го — писала заявление: «Прошу зачислить меня в штат...»
Начинала в Студии киноактера актрисой второй категории. Потом числилась на «Мосфильме», в актерской студии. Затем оказалась в штате возрожденного Театра киноактера... Получается, Мордюкова все время работала в одной и той же организации, которая просто меняла названия.
В трудовой нет записей об увольнении или уходе на пенсию. В отделе кадров Театра киноактера нам сказали: «Мордюкова у нас не проходит по документам с 1990-го». Хотя последняя запись в книжке — 04.02.1992 г. В любом случае трудовой стаж актрисы — более сорока лет. За роли в кино она получила лишь три благодарности — за «Женитьбу Бальзаминова» (1964 г.), «Русское поле» (1972 г.) и «Вокзал для двоих» (1983 г.). Видно, начальство на «Мосфильме» было строгим...
