— Нет. Счетная палата, как жена Цезаря, должна быть вне подозрений...
— А как вам такое явление, как кумовство, когда, допустим, родственники губернатора устраиваются на хлебные места?
— По-моему, такое не каждый губернатор себе позволяет.
— А по-моему, каждый. И не только губернатор. Особенно в Москве. Даже в высших эшелонах власти...
— Если так, то это неправильно. К сожалению, здесь мы имеем дело с нарушением элементарных норм этики. Если говорить о том, что кто-то из больших руководителей устраивает своих детей или родственников в госструктуры... Увы, из нашего лексикона практически выпали такие слова: «скромность», «стыдно»... Думаю, пора вносить поправку в Закон о госслужбе примерно с такой вот формулировкой: на высоких должностных лиц должны распространяться определенные ограничения при устройстве на работу их родственников. Давайте вместе выступим с такой инициативой.
— Давайте... Но вы понимаете, что замахиваетесь на самое святое?
— Почему? Я просто рассуждаю. Но те, кто ведет борьбу с коррупцией, думаю, со мной согласятся...
— И по вашей наводке к чиновникам нагрянут с обыском.
— Наводок мы не даем, правоохранительные органы активно изучают наши материалы. Не надо конъюнктурить, принюхиваться — как бы укусить. Глядишь, промазали, не того куснули.
— А конъюнктура-то в чем — чтобы Кремлю угодить?
— Наверное. А кому еще? В Кремле сказали: с коррупцией нужно бороться. Ну и начали. Но там же имели в виду сис-те-му!
— Но и по вашим материалам под Уголовный кодекс «подвели» уже немало народу.
— Мы ставим диагноз. И если вместо того чтобы лечить, люди воруют, их наказывают. К нам давно уже не относятся как к бухгалтерии.
— Как к силовому ведомству?
— Да. И пусть наша палата будет интеллектуально силовой.
— Наконец-то вы чистосердечно признались! Но у меня к вам, как к герою интервью, есть претензии...
— Героям замечания не высказывают.
— Но критикуют. Вам же из Кремля дают указания!
— Ни разу не давали.
— А секретные — по борьбе с коррупцией?
— Единственное, что попросили, — посмотреть итоги приватизации России за десять лет.
— Вот! А надо их пересматривать?
— Нет. Мы проверили: что получилось, что нужно, чтобы не повторилось то, что было. И собственники другие стали, нормальные в основе своей. Сегодня приватизация в России проводится прозрачно.
— А если добро не нажито непосильным трудом?
— Философское рассуждение. Если бы приватизация была противозаконной, мы бы вернули собственность государству. Как это было с Арктическим ледокольным флотом.
— Абрамовича почему больше не трогаете?
— За что его трогать?
— Потому что он на власть не наезжает?
— Он налоги платит, «Сибнефть» вернул.
— Не вернул, а продал государству по спекулятивной цене — за семь миллиардов долларов. А покупал за триста миллионов.
— Он продал «Сибнефть» по той цене, сколько компания на самом деле стоила. А капитализация еще больше. Другое дело, в свое время государство «Сибнефть» продало по резко заниженным ценам. И это вопрос к государству, а не к Абрамовичу. Что мы и отметили в «Итогах приватизации».
— Раньше вы про Абрамовича по-другому говорили...
— И сейчас могу сказать, что нескромно сорить огромными деньгами. Он перестал это делать. По крайней мере, публично. Не сорит. Но кое-кого нужно серьезно пугануть.
— Ого! Даже так?
— В хорошем смысле...
— И еще мне не нравится, что вы предупреждаете тех, кого собираетесь проверять. Они же заметут следы!
— Если стырил, так стырил, и если пытаешься что-то скрыть — не получится.
— Ага, у вас тоже любимое словечко, как у Путина, «стырил»... Откуда?
— Не знаю, как у Владимира Владимировича, а я это слово впервые услышал в пятом классе, когда у нас во дворе украли футбольный мяч и кто-то из ребят тогда сказал: «Вот, сволочи, мяч стырили».
...Я скользил по обрыву на подошвах метрах в пяти от экс-премьера, почти в горизонтальном положении. И вскоре начал тормозить «пятой точкой». Степашин, слава богу, этого не видел.
— Сергей Вадимович, бегите по горизонтали! — крикнул вдогонку ему его охранник Игорь Кузнецов, который, кажется, встревожился не на шутку. Но экс-премьер уже несся по обрыву строго по вертикали...
— Ваша версия — кто отравил Литвиненко? (Бывший сотрудник ФСБ РФ Александр Литвиненко скончался в лондонской больнице 24 ноября 2006 г. — А.Г.) На Западе утверждают, что полоний, которым его отравили, — из России...
— Глупость полнейшая.
— А откуда же?
— Не знаю. Может, что-то сами там придумали. Пусть МИ5, МИ6 (британские спецслужбы. — А.Г.), наши службы и Скотленд-Ярд вместе расследуют.
— На Западе пишут — Литвиненко знал какие-то секреты, из-за чего его могли убрать.
