— Немцов в белых штанах прилетел в Японию. Встречает премьера Хасимото и видит: у того на пиджаке — три кнопки. Интересуется: «А это для чего?» — «А это у меня костюм-кондиционер, — отвечает Хасимото. — Когда мне холодно, я нажимаю на красную кнопку — тепло идет. Когда жарко — нажимаю на зеленую, идет холод. А когда я устаю, нажимаю на желтую, и идет поток энергии».
Через некоторое время Хасимото прилетает в Москву, а его во Внукове встречает все тот же политик в белых штанах. И у него на ремне дверь от «Волги» висит. Премьер спрашивает: «Что это у вас?» — «Кондиционер, — отвечает. — Когда мне жарко — я стекло открываю, когда холодно — стекло закрываю». — «А когда устаете?» — «Когда устаю, я дверь снимаю».
А вот несколько анекдотов про Черномырдина. Правда, некоторые из них с бородой. Но их до сих пор рассказывают и в Москве, и в Киеве...
Вызывают Черномырдина в налоговую инспекцию:
— Каково ваше место рождения?
А Черномырдин в ответ:
— Какое месторождение вы имеете в виду — нефтяное или газовое?
Журналисты интересуются у Черномырдина:
— Виктор Степанович, говорят, у вас на счетах в швейцарсмком банке лежат пять миллиардов долларов?!
Черномырдин:
— Ищите на здоровье! Если найдете, все можете забрать себе!
Приходят журналисты к Черномырдину через месяц:
— И правда! Все досконально проверили с полицией и управляющим банка. И ничего не нашли!
Черномырдин:
— Как не нашли?!
Черномырдин открыл гостиницу для иностранных туристов и назвал ее «Hotel Kak Luchshe».
Черномырдин решил создать партию нового типа. Единственная проблема — никак не найти этого типа.
— В чем отличие ЦК КПСС от правительства Черномырдина?
— Короче на двадцать три буквы.
— Как следует называть Украину после назначения туда послом России Черномырдина?
— Сектор Газа.
В водочном магазине:
— Скажите, а чем водка «Кириенко» отличается от водки «Черномырдин»?
— Да это тоже самое, только без газа.
— Кто бы мог подумать? — спросил Черномырдин. Но добровольцев так и не нашлось...
Старый директор уходит и оставляет молодому три конверта:
— Положи их в сейф. Если станет трудно, вскрой первый конверт. Еще труднее — вскрывай второй. А когда совсем будет плохо, то третий.
В первом конверте была записка: «Все вали на старого директора». Во втором: «Еще больше вали». А в третьем: «Готовь три конверта».
— Стоят, значит, на Майдане два пьяных мужика. Один говорит:
— Слушай, а кто это в оранжевом шарфе?
— Пан Ющенко.
— А кто сзади него с косой?
— Неужели смерть?
Нынче вроде не до песен. Особенно политикам: кризисы, реформы, повороты, переломы... Но и сейчас в коридорах власти нет-нет да и чокнутся, вздрогнут — и зазвенит застольная нота. Да и на банкетах, до которых всегда охоча политэлита, без песняка — никак. Поэтому я и решил как-то отрецензировать репертуар политиков, с которыми мне довелось участвовать в застольях.
Перефразируя известную поговорку, замечу: если чиновник пьет, но не поет, он либо хворый, либо подлюка. В коридорах власти таких нет.
Самую жалостливую песню — «Я помню тот Ванинский порт» — я слышал от Бородина и его сибирских ходоков, притащившихся в столицу «с сумой на плечах». С неразведенным спиртом и селедочкой с луком особенно гармонировала рифма о том, как «на море спускался туман, ревела стихия морская», и, хотя под боком был Кремль, у нас «вставал на пути Магадан, столица Колымского края...». Не хочешь, а подпоешь:
Будь проклята ты, Колыма!
Что названа чудной планетой...
Пал Палычу особенно удалось «крещендо»:
...По трапу сойдешь ты туда,
Откуда возврата уж нету!
Гадом буду, если чистосердечно не признаюсь: лучше всех про социалистическую пенитенциарную систему «лабает» Скуратов:
Ранним утром мать-старушка
К воротам тюрьмы пришла,
Своему родному сыну
Передачку принесла...
Это было аккурат после бани и кружки пива с раками.
...Передайте передачку,
А то люди говорят:
Заключенных в тюрьмах много,
Сильно голодом морят...
После четвертой кружки и девятого рака Скуратов стал материть привратника тюрьмы за то, что тот, гад, усмехнувшись, сказал старушке: мол, «ее сына здеся не-е-ет».
...Прошлой ночью был расстрелян
И отправлен на тот свет.
Повернулась мать-старушка,
От ворот тюрьмы пошла...
Я тогда впервые на глазах у Скуратова увидел слезы.
...И никто про то не знает,
Что на сердце понесла.
Общепризнанным «застольно-песенным» королем остается Черномырдин. На обедах с Мстиславом Ростроповичем и Морисом Дрюоном ЧВС, помнится, мурлыкал мелодии из репертуара Джо Дассена, запивая их французским вином и заедая маслинами. Зато на гулянке у бывшего вице-премьера Заверюхи в Оренбурге был сугубо русский «репертуар»: водка, занюхиваемая хлебушком, плюс соленые грузди.
